Шрифт:
Поутру вместе с Андроном на службу выходят: шел Андрон пайки получать – служба у него такая. Туда верст пять, да и там – за хлебом стоять, за обедом стоять, а если ужинать хочешь тоже свое время отстоять надо – да он и не ужинал – измаешься за день-то! Не притти нельзя – штраф, увольнения нет – все такие работники на учете.
Жена его страсть этих пайков не любила:
– Жрали бы сами, тоже вздохнуть не дают, а дома работы не оберешься – и огород, и корова, и все одна!..
Ванька ей немало теперь помогал. Вернется со службы и все на огороде копается да песни мурлычет – тоскливо, видно.
Много-ль, мало-ль прошло – приходят какие-то:
– Ваш, – говорят, – дом срыть надо!
– Что так?
– Не по плану стоит.
И план этот самый показали; так и выходит – срыть.
– Да мы его сами по бревнышку на другое место перетащим!
Смеются.
– Да он сгнил совсем!
Стену ковырнули – и верно сгнил!
– Да вы не бойтесь, мы вас в коммуну переселим, как вы пролетарии…
А где в коммуне огород? А где в коммуне корова? Да и Ваньке в коммуне жить нельзя – не физического труда!
– Таких не прописываем – ищите комнату!
Приходит на телефон.
– Давайте комнату.
– Комнаты не у нас, а мы вам бумагу дадим.
Пошел с бумагой. Черед – конца краю нет! Дошел до окошечка.
– Комнат у нас нет, поищите сами, а найдете – мы вам ордер дадим.
– Где ж я найду – у меня знакомых нет!
Барышня такая серьезная:
– Проходите, проходите, не задерживайте!
Он к старушке:
– И-и, милый, я сама семой день стою!
Посоветовала сходить в квартхоз.
– Скажите, что будете благодарить… Пришел.
– Мы, – говорят, – не можем – идите в отдел! Ванька туда, сюда:
– Я, – говорит, – благодарить буду!
Посмотрели на него, усмехнулись:
– Какая же от вас благодарность?
Ванька к Андрону – денег просит, а тот на переезд издержался:
– Не знаю как, обожди маленько!
Ночь у Андрона переночевал, да сам видит – нельзя больше.
– Ну, а завтра комнату найду!
Да где найдешь? Ночевал на бульваре.
День, два ходил – опять на телефон:
– Я говорит, у телефона ночевать буду!
– В учреждении не полагается!
Да на него же кричать – на службу не ходит!
– Мы тебя в чеку отправим!
Тут на него смелость нашла:
– Что ж – в чеке-то хоть хлебом кормят, а я у вас даром работать не буду!
Видят его бессознательность:
– А это не читал?
Книжечку дали, да листок, и все там таково-то хорошо объяснено: выходит – надо потерпеть.
Да голод не свой брат!
Идет мимо дома – оттуда щами пахнет. Ванька тоже в черед – дошел до окошечка.
– Без талона нельзя – обратитесь к заведующему!
Барышня там и в кожаной куртке:
– Дайте, товарищ, талон – три дня не емши!
– Идите в эмпео!
А другая ей:
– Как же так – человек на ногах не стоит!
Уперлась – нет и нет:
– Ни с какой точки зрения.
Та на нее, да обе как закаркали – совсем, как вороны.
Ванька постоял, постоял да ушел без обеда.
Ногам ходу нет, и голова кружится. Хоть бы прилечь, – да светло – стыдно.
Видит дом, огромадный, только что без стекол, да крыши нет. Пробрался двором и в окошко. Осмотрелся, сед на кирпич, вынул новый платок – вспомнил все – и заплакал.
Уж не знает, как и заснул, только проснулся – человек стоит.
– Ты что – уж не помирать ли собрался? Вот так раз!
И головой качает.
– Как попал-то сюда?
Ванька все рассказал – и про талон, и про план, и про благодарность.
– Ну что-ж – дом хороший, чем тебе не житье.
И опять головой покачал.
– Как зовут-то тебя?
– Ванька…
– Ну, это нехорошо, я тебя Лексеем звать буду, а ты меня Агафоном зови. Ну, так вот, Лексей, хочешь я тебя на фабрику определю?
Ваньке все равно.
– Тут у меня под полом и фабрика.
Спустились – и в самом деле фабрика: и штемпеля, и печати, и бланки.
– Мы даже на учреждения поставляем!
Ваньке все это в голову никак не войдет.
– Ну, ты подумай, а я завтра забегу…