Не обращая внимания на брюзгливую физиономию портье, она заглянула в салон. Оттуда доносился запах вощёной кожи и мебельной полироли.

– Вы одарённая девушка, мисс Амбердейл, у вас огромный потенциал. Однако вам не удастся воспользоваться им, не надевая масок. Не будьте собой до такой степени: вас легко предугадать и несложно уязвить. Вам не обязательно симпатизировать мне, но, прошу, послушайтесь моего совета. Если я вижу вас насквозь, это умение доступно и другим. А вы конечно же не хотите, чтобы правда о Мерси Амбердейл была известна каждому встречному.

Она бросила ещё один взгляд в салон. На лице у портье было такое выражение, как будто за своей конторкой он изо всех сил сжимает кулаки. Секунду воздух между ними, казалось, искрил и потрескивал.

Мерси заставила себя скривить губы в улыбке и задобрить портье, затем перевести улыбающийся взгляд на Седжвика – немного более вымученно. Хотя он был ниже её ростом, сейчас ей казалось, что он на три головы выше. Он тоже улыбнулся – с тем непроницаемым лукавством, от которого у неё бежали по коже мурашки.

– Прощайте, мистер Седжвик.

– И вам всего доброго, мисс Амбердейл.

Она пересекла холл, направляясь к выходу. Она ощущала каждый свой шаг так, как если бы все гости и служащие отеля глядели ей вслед.

Только оказавшись на улице, Мерси с облегчением перевела дух. Всю дорогу домой она крепко прижимала к груди сумку с ветератором.

Крошечная квартирка, где Мерси работала и жила, располагалась на четвёртом этаже дома за рынком Ковент-Гарден. Запах гнилых овощей просачивался в неё днём и ночью даже через закрытые окна. Мерси привыкла к нему – как и к двери, легко распахивавшейся от сквозняков, к скрипучим половицам и к голосу старого шотландца в соседней квартире, который за тонкой стенкой вёл длинные беседы сам с собой.

В медной клетке прыгали с жёрдочки на жёрдочку две птички-оригами. Они возбуждённо захлопали бумажными крылышками, приветствуя её.

Мерси вытащила из коробки ветератор и положила его на письменный стол. Он выглядел как захватанная папка в кожаном переплёте, в которую напихали кучу бумажных листов. С правой стороны ветератора располагалась небольшая латунная застёжка. Мерси доводилось слышать о том, что снаружи Всезнайки выглядели непримечательно, – золотой инкрустации она и не ожидала, – однако теперь её точил червячок недоверия: между кожаными крышками папки оказалось слишком мало страниц. Она хотела было раскрыть его, однако не решилась. Вместо этого девушка сняла шляпку и пальто, небрежно бросив то и другое на незаправленную постель в углу.

Опершись на письменный стол обеими руками, она снова уставилась на тёмно-коричневую обложку – и снова её мысли скользнули в другую сторону.

На противоположной стене висела большая карта Британских островов, в которой торчали многочисленные булавки с нанизанными на них бумажными флажками. Мерси тихонько вздохнула, обошла вокруг стола и стала одну за другой вытаскивать из карты булавки. Она начала с тех двух, которые были воткнуты дальше всего от Лондона: одна отмечала маленький городок на юго-западе Англии, другая – Эдинбург. Ещё одна булавка торчала из середины пустоши в Сассексе. Поместье, где ей удалось раздобыть одну из глав, не было отмечено ни на одной карте. Остальные флажки сосредоточились в большом тёмном пятне под названием «Лондон». Мерси вытаскивала булавки одну за другой, пока на карте не остался только один флажок совсем рядом с изгибом Темзы, в букве «а» слова «Лаймхауз». Она помедлила, набрала в грудь воздуха и наконец вытащила и его. Покоробившаяся бумага с лёгким шорохом вздулась ей навстречу. Надпись «Лаймхауз», изгибавшаяся над многочисленными улочками и каналами, напоминала ехидную усмешку.

– Врёшь, не возьмёшь, – прошептала Мерси.

Она взялась за верхний край карты и одним махом сорвала её со стены. Секунду ей казалось, что на белёной стене остался отпечаток лабиринта лондонских трущоб – словно тень паучьей сети. Она скомкала карту и запустила её в направлении мусорного ведра. Бумажный ком отскочил от его края и закатился под кровать. Птичка-оригами в клетке злорадно захлопала крылышками.

– А теперь займёмся тобой, – продолжила Мерси, вернувшись за письменный стол и разглядывая кожаный переплёт ветератора.

С тех пор как она въехала в эту квартирку почти два года назад, сюда ни разу не попадали предметы, обладавшие более сильной аурой библиомантики, чем она сама. Даже раздобытые ею бутылки с главами книги она здесь не хранила – если бы кто-нибудь напал на её след, это было бы слишком опасно. На стене висела лишь узкая полка со справочниками и книгами, которые требовались ей для работы, однако на ней не стояло ни одного романа. Свою сердечную книгу она оставила в квартире Валентина над его книжной лавкой. Со дня, когда почти двадцать месяцев назад скончался Валентин, она ни разу не появилась в Сесил-корте.

– Ну всё, хватит отговорок, – сказала Мерси, проводя рукой по кожаной обложке без надписи. Кончики её пальцев отмечали каждую царапину и каждую зазубрину. Казалось, кожа прямо-таки пронизана библиомантикой.

Девушка опустилась на стул и отодвинулась назад: теперь она могла достать до ветератора, только вытянув руку. Указательным пальцем она сбросила крючок застёжки и откинула верхнюю крышку обложки.

То, что произошло потом, походило на то, как лопается по швам ящик, доверху набитый бумагой. Из-под обложки хлынули на волю многочисленные книжные страницы, на письменном столе происходил настоящий бумажный потоп. Сотни, а затем и тысячи страниц громоздились друг на друга, образовав сначала холм, а затем и островерхую гору из бумаги. При этом ни одна страница не соскальзывала на пол: все они удерживались вместе с помощью библиомантики.