И если поначалу отец хоть как-то держался, стараясь получать радость от нового положения вещей, то по мере моего взросления все чаще находил отдушину в бутылке. Не стало его аккурат в канун моего пятилетия, так что про мужчину, чьими стараниями я появилась на свет, рассказать могу мало, да и то в основном со слов матери и бабки. Последняя, сколько себя помню, всегда утверждала, что человеком он был не плохим, но слабовольным. Это-то его и сгубило, ну и дурная компания в придачу – время тогда непростое было. Мать же насчет отца предпочитала отмалчиваться, повторяя, что поступки его понимает, хоть и одобрить не может, но судить не берется.

В общем, до недавних пор заправляла у нас всем бабка, причем, судя по всему, успешно. Если бы не она, семьи не стало бы гораздо раньше. Ведь три женщины с одной фамилией, живущие под общей крышей, – все равно семья?

Этим вопросом я и терзалась, жуя никуда не годный бутерброд всухомятку, раз уж чай разбавить оказалось нечем, а обжигать язык не хотелось. Попутно вспоминала неизменную овсянку крупного помола на воде, что каждое утро обязательно варила на всех бабушка, считая ее лучшим началом дня и средоточием пользы. Потом кашу стала готовить мама, добавляя фрукты для вкуса, а кончилось все тем, что я осталась одна, наедине с подсохшим куском хлеба и кружочком вареной колбасы.

«Все же человеку необходима хоть какая-то стабильность, чтобы было на что опереться в моменты, когда море под названием «Жизнь» начинает штормить…» – философствовала я, мысленно выстраивая в голове словесные конструкции, и старалась это делать так, чтобы за душу брало.

Спустя полтора часа такси высадило меня на улице Мира. Именно столько понадобилось времени, чтобы натянуть юбку и джемпер, по-быстрому накрасить ресницы и доехать. Дом, в котором находилась наша жилплощадь, был добротным, еще сталинской постройки. Я поднялась пешком на третий этаж и прямо с лестницы услышала голоса, доносящиеся из-за двери. Внутри кто-то ругался. На всякий случай подергала ручку – раз уж меня ждут, и дверь, как по заказу, поддалась, гостеприимно распахнувшись наружу. Несознательные люди, однако, снимают у меня квартиру, надо будет им сделать внушение.

Я вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре, ближе к кухне, тесным кружком расположились двое мужчин и женщина и о чем-то спорили. Больше всех старалась дама лет шестидесяти на вид, одетая в махровый халат и тапки, на голове вихрь из разномастных кудрей. Глубокая надежда, что это всего лишь соседка, а не новая квартирантка, питала мою юную душу, потому что я ясно понимала – подобного арендатора я не потяну. Такая способна и из более крепкого человека все соки выжать.

В противовес женщине оба мужчины были одеты «по-уличному»: тот, что постарше и внешне попроще – в брюки и рубашку невнятного оттенка с коротким рукавом, второй – в явно фирменные джинсы и темно-серую футболку с круглым вырезом. Оба в кроссовках. Интересно, который из них мне звонил, голос-то точно мужской был.

Я топталась возле двери, безуспешно пытаясь охватить смысл претензий женщины. Внимания кого-либо из троицы так и не удостоилась, настолько они были увлечены друг другом. Малодушная мыслишка не мешать людям ругаться, дабы самой не быть втянутой в заварушку, все же проскочила. Я прокашлялась, чтобы обозначится, пока действительно не дала деру, и, как только все трое повернули головы в мою сторону, кивнула:

– Здрас-с-сте.

– Вы по какому поводу? – источая суровость, поинтересовался мужчина, что был в рубашке.

Стоило, наверное, возмутиться и ответить что-нибудь в духе: «Нет, это вы тут по какому поводу?», – но, как неоднократно повторяла бабка, характером я уродилась в папашку, а потому выдала:

– Так меня вызвали, – и потрясла документами на квартиру, наспех вытащенными из кожаного рюкзака.

– Паспорт с собой? – потребовал любитель рубашек, коротко просматривая документы.

– Да. А вы кто? – чужой напор сбивал с толку.

– Стыдно, гражданочка, не знать своего участкового. Кирилл Борисович Моховой, – попенял Кирилл Борисович и тут же пошел в наступление: – Квартиру сдаете официально? Налоги платите государству? – глаза с претензией на проницательность просканировали с головы до пят и обратно.

Видимо с расчетом вытащить на свет белый все грязные секреты и даже секретики. Пришлось разочаровать человека. К собственному стыду, самым грязным из моих секретов был о том, как я специально вылила чай на отчет Софьи Павловны в отместку за измотанные нервы. Так это было в прошлой, бухгалтерской жизни, и к настоящему дела не имело.

– Через агентство сдаем, все официально…

– Да вы проходите, не стесняйтесь, – участковый заметно подобрел, распознав в моем лице сознательную гражданку, и провел под локоток на кухню.

Кирилл Борисович оказался… среднестатистическим: среднего роста, средней комплекции – не худой и не толстый, но животик уже намечается, выпирая слегка над ремнем, русые волосы, обыкновенная стрижка, – все в нем было непримечательно. Единственное, за что зацепился глаз, – так это кольцо на безымянном пальце, человек оказался женат. Заставляло задуматься.

Женщина в тапках тем временем отвлеклась от собеседника, коим в отсутствие участкового был вынужден выступить мужчина в футболке и джинсах, и переключилась на меня: