Одно она знала точно: чем-то воин её заинтересовал, чем-то неуловимым, какой-то важной деталью, и она изо всех сил пыталась нащупать это, осознать, как же с ним поступить и чего ожидать.

– Какая тебе разница?

– Хочу понять, что с тобой делать дальше.

– Есть варианты?

– Не менее трёх. Убить. Допросить по максимуму. Предложить перейти в отряд. Что выбираешь?

– Первое.

Кто бы сомневался!

– Не надейся.

Чем больше она на него смотрела, тем явственнее осознавала, что с ним связано нечто важное. Волосы разгорелись, едва ли не забивая свет тусклых фонарей, висящих в коридоре, и отбрасывали на стены камеры рубиновые блики. Как же заставить его разговаривать, прямо отвечать?

– К чему тогда вопросы? – почти неощутимо пожал он плечами, поморщившись. – Решай сама.

– Госпожа, – указала она. Он усмехнулся, не ответив. Предводительница добавила:

– Пройди обряд верности, и сохранишь жизнь…

На секунду ей показалось, что в его глазах сверкнула ненависть. После они сделались такими же обманчиво-спокойными. Она могла бы заставить, но обряд, пройденный без принуждения, по своему выбору, намного сильнее.

Он всё-таки сделал это движение. Плавное, гибкое. Сафира успела бы отскочить, но осознавала, как позорно это будет выглядеть, потому даже рук не убрала, прямо глядя ему в глаза, показывая, что не боится, и остаться на месте – её желание.

Лунар сжал её руки своими, стоящий рядом охранник напрягся, доставая меч.

– Руки! – зарычал лиар.

– Ничего, – едва уловимо качнула головой Сафира, продолжая смотреть на пленника. Окинула быстрым взглядом камеру.

На стене, где он сидел, осталось тёмное пятно. Наверное, с его спиной поработали и-плетью, отстранённо подумала она. Наверное, там кровавое месиво. Лекаря бы…

Страха не было, привычного отвращения к мужскому прикосновению, как это ни странно, тоже. Сейчас она ощущала себя предводительницей и не могла уступить.

Давление на руки усилилось, должно быть, при желании, он мог бы раскрошить её кулаки по косточкам. Но она не позволила лицу скривиться, даже когда шрам немилосердно закололо.

– Ну что же ты? – с вызовом спросила.

Лунар внезапно разжал кулаки. Сафира медленно разогнула побелевшие непослушные пальцы, опуская руки.

– Почему? – тихо поинтересовалась, не слишком рассчитывая на ответ.

– Ты женщина, – всё же откликнулся он.

– Кадима это не остановило, – неожиданно для себя криво усмехнулась она. – В сражении все равны.

– Здесь не сражение. А насилие нельзя оправдать ничем, – на удивление серьёзно отозвался он. Она внезапно испытала некоторое смущение, видя кровоподтёки на его лице. Разве это не то же самое насилие? Или себя всегда можно оправдать?

– Чего ты добиваешься? – спросила, не совсем понимая его мотивы. – Если думаешь расположить меня к себе правильными речами, не надейся.

– Расположить? – усмехнулся он. – Я не настолько глуп. Прекрасно представляю все свои перспективы.

– Значит, обряда верности я от тебя не дождусь? – поинтересовалась она. Он расправил плечи, не отвечая. На Сафиру вдруг будто навалилось восприятие, руки незамедлительно захотелось отмыть от прикосновения, оттереть, мужской запах ударил в ноздри – запах пота и крови, навевающий воспоминания… Она сама поразилась, каким образом выдержала эти несколько минут.

В синих глазах Лунара что-то сверкало. Гордый, зараза. И, похоже, ненавидит её не меньше, чем она марагов. Давняя, передающаяся из поколения в поколение ненависть… Нестерпимо захотелось сломить этого врага, такого, как он – в первую очередь. Надо же, заговаривает ей тут зубы, разглагольствует про насилие!

– Объясни ему, как разговаривают с предводительницей лиаров, – тихо приказала своему охраннику.

– На колени! – рявкнул тот. Мараг стиснул зубы, охранник, видя неподчинение, сделал шаг к решетке.

– Я приказываю встать на колени, – с холодной яростью произнесла Сафира. Охранник выхватил сверкнувшую и-плеть и хлестнул пленника под колени, заставляя рухнуть на них. Сафира поморщилась, впрочем, осознавая, что добиться этого действия от мужчины у неё не вышло бы без применения силы либо фитарели. Охранник поднёс к его горлу меч:

– Не вздумай дрыгаться.

Синие глаза Лунара потемнели, в них разливалась ненависть и что-то до отвращения напоминающее презрение.

– Я задала вопрос, – произнесла она. – Отвечай!

– Какой?

– Пройдёшь обряд верности?

Она почти ожидала, что он гордо откажется.

– Да, – произнёс он сквозь сжатые зубы. Сафира едва скрыла изумление.

С другой стороны, существует обратный ритуал, и он мог понадеяться, что рано или поздно что-нибудь изменится или у него появится возможность обойти заклинание. Маловероятно, но хоть какой-то шанс.

– Мне будет нужен твой волос, – произнесла она. Он насмешливо поднёс руку к голове, не обращая внимания на приставленный к горлу меч: