Хотя я мечтал поставить этих зажравшихся ублюдков на место, но знал – это не мое дело. Моя задача – учеба и военное дело в перерывах между нормальным человеческим общением с однокурсниками.

Обычная жизнь.

– Возишься ты со своими фаворитками, – я отмахнулся, по-дружески хлопнув его по плечу. – Пытаешься нагуляться перед предстоящей свадьбой?

Бас поморщился, передернув плечами, словно вспомнил о чем-то неприятном.

– О, да. Свадьба. Женюсь на девушке, которую я никогда не видел. Прекрасно! – Он демонстративно возвел глаза к небу, изображая отвращение. – Что только не сделаешь по приказу отца. Он готов отщипнуть любой кусочек новых земель, поэтому Шотландия скоро вновь станет частью Англии. А там и Ирландия прогнется. А если не захочет – раздавлю. Не зря же я буду терпеть эту… пампушку-принцессу.

– Это всего лишь брак, ты же знаешь. Ради земель, наследников. Ты не будешь лишен удовольствий, в которых и сейчас себе не отказываешь. Это твой долг. К тому же ты не похож на человека, который способен полюбить.

Я прикусил язык, как только произнес это слово. Полюбить. Мы с Бастианом во многом похожи: воспитанные в строгости и железной дисциплине, мы подвержены минутным страстям, но не настоящим чувствам. Отец позаботился о том, чтобы промыть нам мозги.

«Любовь – это слабость, которую король не может себе позволить.» – говорил он, со строгостью во взгляде. Но я знал, что он лжет. Я всегда замечал все, что для глаз других было сокрыто: движение рук, губ и даже зрачков, – несколько лет практики и врожденное шестое чувство сделали меня мастером своего дела. Хотя, нужно отдать должное «ведьме»-матери. Кэтрин говорила, что это в нее я такой проницательный. Ходили слухи, она занималась древней магией, проще говоря, бредом, пока не была изгнана из страны.

Я и сам не знал, что я чувствую к этой женщине – к той, которую никогда не видел. К той, которая подарила мне жизнь. Я не знал другой матери, кроме Кэтрин, поэтому с трудом воспринимал информацию о том, что я – полукровка.

Бастард. Сын шлюхи короля.

Я потряс головой, отгоняя дурные мысли прочь.

– Ты плохо меня знаешь брат. Я… способен на любовь, – Бастиан посмотрел на меня, прищурившись, слегка сжав ладонь на рукоятке своего клинка, заткнутого за пояс. Что-то в его глазах вдруг стало новым, глубоким. Они будто посветлели, а затем этот огонек тут же погас, когда он поправил себя. – Я люблю страну и свой народ.

– Так же, как и я, – кивнул, замечая перемену в его настроении. Мы приближались к одному из моих любимых мест – Белым скалам. На территории нашего замка есть только одна поляна, которая позволяет увидеть их – смертельный обрыв, который несет в себе всесильный страх и в то же время невероятную красоту, которой я мог любоваться часами.

Я часто сюда приходил, на эту поляну. Особенно мне нравилось бывать здесь, когда небо затянуто серыми непроглядными тучами, а ветер такой сильный, что волны внизу сходят с ума. Они без конца ударялись о белые скалы, обтачивая их годами. Веками. Они ошеломляли меня своей силой – природа каждый раз тыкала меня носом в то, насколько мы все незначительны.

Мы пытаемся быть на этой земле хозяевами, бесконечно играем в престолы… Но каждый раз, когда я смотрю на волны, которые за годы меняют рельеф Белых скал, я понимаю, как мы ошибаемся.

Однажды волна может подняться так высоко, что она запросто сотрет Англию с лица земли. Европу. Всего одно столкновение тектонических плит по воле природы может опустить нас на дно океана, как жалких червей, которые не достойны спасения.

И эта сила пробуждала во мне желание что-то изменить в мире. Не у каждого человека есть такая возможность, но я – королевской крови. Я могу повести за собой людей. Я могу управлять ими, могу заставить целую нацию деградировать, а могу – повести другим путем. Я могу быть чем-то большим, чем просто человеком. Я могу быть голосом, могу быть образом, за которым хочется тянуться.

Но им должен быть Бастиан.

– Да, видел, что ты выкинул недавно. Навестил приют, наркологическую клинику. Все свои деньги отсылаешь… хм, куда там? В Африку? На спасение этих… тварей?

Я смерил его уничтожающим взглядом, стоя слишком близко к обрыву и прислушиваясь к звукам волн, бьющихся о скалы. Бастиан присел на серый камень, натачивая об него лезвие своего клинка с душераздирающим звуком.

– Они – не твари. Это исчезающий вид тигров. Их осталось меньше тысячи, – я сжал кулаки, пытаясь скрыть свое раздражение.

– Я не имел в виду ничего плохого, Брэд. Божьи твари, – парировал Бас, заметив мою злость во взгляде. – И все же, что бы ты не сделал, об этом говорят все. Маленький ангел. Маленький сукин сын. Идеальный принц с одним крошечным недостатком – он не настоящий принц, а лишь результат того, что наш отец когда-то кончил в одну из своих шлюх. Не так ли?

Мне показалось, что я ослышался. В карих глазах Бастиана разгорелся недобрый огонь – тот, что появился в них не так давно, но в последнее время, сметал все на своем пути. Бастиан никогда прежде не был таким. Да… он любил пошутить, искусно владел «черным юмором», но он никогда не опускался до оскорблений. Мы были братьями. Несмотря на нашу кровь. Но сегодня из его уст вылетели эти слова, и я будто прозрел – увидел, что Бастиан по-настоящему за что-то злится на меня. Почти ненавидит. Он одержим то ли ревностью, то ли завистью, словно болезнью. По крайней мере, это то, что я мог уловить, вглядываясь в недобрый огонь, окутывающий его зрачки.

– Что ты сказал? – чужим голосом произнес я, когда Бастиан встал с камня, крепче сжав поблескивающий клинок в своей ладони. Я повторил: – Что ты сказал? Что с тобой, Бас? С каких пор ты злишься из-за того, что я просто помогаю людям?

– Помогаешь, – сплюнул он, глядя на меня с прежним презрением. – Твоя помощь только мешает. Раздражает. Ты делаешь это специально – специально, чтобы люди видели, какой ты, сукин сын, хороший. Святой Брэндан. Который защитит, который поможет. Но это же не правда… ты просто пудришь всем мозги, чтобы они отвернулись от меня. Затеяли восстание. Чтобы они убили меня, как только я стану королем, и ты с печалью на глазах мог бы занять свое место. Загадочный маленький принц, который, сука, всем нравится, с тех самых пор, как он выкинул этот дешевый фокус в зоопарке…