– Уэллс, я племенник Эдмонда Уэллса.

Дверь открывается – за ней стоит двухметровый верзила.

– Господин Джейсон Брейгель?.. Простите за беспокойство, мне хотелось бы поговорить с вами о моем дядюшке. Я не знал его, а моя бабушка сказала, что вы были его лучшим другом.

– Входите же… Что рассказать вам об Эдмонде?

– Все. Я его практически не знал, о чем сожалею…

– Гм… Понимаю. Как бы то ни было, Эдмонд принадлежал к числу людей, которых можно назвать живой тайной.

– Вы хорошо его знали?

– Разве можно утверждать, что ты кого-то знал? Мы с ним, так сказать, шли по жизни бок о бок и не видели в том никаких неудобств.

– Где вы познакомились?

– На биологическом факультете. Я много работал с растениями, а он – с бактериями.

– Снова два параллельных мира.

– Да, кроме того, что мой все же более дикий, – поправил Джейсон Брейгель, показывая на множество вечнозеленых растений, заполонивших столовую. – Видите? Все они соперники и готовы изничтожить друг дружку в борьбе за лучик света или каплю воды. Как только листок попадает в тень, растение сбрасывает его, и соседние листья начинают разрастаться. Растительный мир не ведает жалости…

– А бактерии Эдмонда?

– По его словам, он изучал только своих предков. Скажем, он взобрался на свое генеалогическое древо чуть выше обычного уровня…

– Но почему бактерии? А не обезьяны или рыбы?

– Ему хотелось понять, что представляет собой клетка в самой начальной стадии. По его мнению, человек – всего лишь сумма клеток, и нужно досконально понять «психологию» одной клетки, чтобы познать, как действует все в целом. «На самом деле большая сложная задача не более чем собрание маленьких простых задач». Это изречение он понимал буквально.

– Он работал только с бактериями?

– Нет-нет. Он был своего рода мистиком, настоящим универсалом и хотел все знать. Были у него и кое-какие причуды… к примеру, ему хотелось научиться управлять собственным сердцебиением.

– Но это невозможно!

– А вот некоторым индийским и тибетским йогам такое, кажется, вполне под силу.

– Зачем это нужно?

– Почем я знаю… Ему хотелось добиться этого, чтобы иметь возможность свести счеты с жизнью, остановив свое сердце по собственной воле. Он думал, что таким образом сможет выйти из игры в любое время.

– Но какой в этом смысл?

– Возможно, ему не хотелось страдать в старости.

– Гм… А чем он занимался после того, как защитил докторскую по биологии?

– Пошел работать в частный сектор – в компанию, производящую живые бактерии для йогуртов. В корпорацию «Свежее молоко». Дела у него шли прекрасно. Он открыл бактерию, способную вырабатывать не только вкус, но и аромат! В 63-м ему присудили за это премию как лучшему изобретателю…

– А потом?

– Потом он женился на китаянке. Линг-ми. Доброй, веселой девушке. Он и сам вмиг подобрел, хотя раньше был брюзга брюзгой. Он был влюблен по уши. После этого я виделся с ним все реже. Обычное дело.

– Я слышал, что он уехал в Африку.

– Да, но это было после.

– После чего?

– После трагедии. У Линг-ми обнаружили лейкоз. Рак крови, смертельную болезнь. Она угасла за три месяца. Бедняга… он открыто заявлял, что только клетки заслуживают внимания, а люди сами по себе ничтожны… урок был жестокий. И он ничего не смог поделать. Наряду с этой бедой у него начались разногласия с сослуживцами в корпорации «Свежее молоко». Он оставил работу, впал в прострацию и заперся у себя в квартире. Линг-ми вернула ему веру в человечество, а после потери жены он снова стал сущим человеконенавистником.

– Так он отправился в Африку, чтобы забыть Линг-ми?

– Возможно. Во всяком случае, он очень надеялся залечить рану, погрузившись с головой в занятие биологией. Ему пришлось найти себе новую увлекательную тему. Какую точно, не скажу, но к бактериям это уже не имело никакого отношения. И в Африке он обосновался, пожалуй, потому, что эту тему там было проще разрабатывать. Он прислал мне открытку – писал, что сошелся с командой из НЦНИ [1] и теперь работает с профессором Розенфельдом. Не знаю такого господина.

– А потом вы виделись с Эдмондом?

– Да, однажды, случайно, на Елисейских Полях. Немного поговорили. К нему явно вернулся вкус к жизни. Только на все мои вопросы отвечал он довольно уклончиво, словно избегал говорить на профессиональные темы.

– Кажется, он еще написал энциклопедию.

– Да, старая история. Это была его великая задумка. Собрать все знания в одном труде.

– Вы видели ее?

– Нет. И думаю, он никому ее не показывал. Я знаю Эдмонда, он точно спрятал свое детище где-нибудь в глуши Аляски поближе к огнедышащему дракону, чтобы тот его сторожил. В таких делах он был мастером.