Я подсел на нее как конченый «нарик». Даже пробовал что-то у нее читать, рассказ один даже понравился, было все честно, быстро и печально. А вот ее длинные романчики – муть для девчонок, розовые сопли.

Я потом еще вник маленько, разобрался, что тут у каждой авторши свой рейтинг, свои подписчики, детский сад на лямках. Ну ладно, подписался на нее, пусть порадуется дите. Закинул ей денег, типо наградил, она еще давай благодарить. Сказал бы я ей, какую благодарность мне от нее хотелось, но здесь, конечно, нельзя такое писать. Да у нее имидж тут уже какой-то нарисовался, подписано аж семьсот пятьдесят шесть человек со мной вместе. Не хрена себе! Бабам точно делать нефиг, мужиков бы своих так любили, как эти романчики.

Зачем я только связался с этим дитем. Играл бы в свой Дум 2016 года выпуска, крутая игра, кстати. Я на ней зависал долго. А вот теперь съехал на бабские писульки. Писульки – ха, красивое слово.

А тут на сайте, что ни обложка - так полуголый мужик только что из качалки. Джон-стальной пресс, чугунные яйца и несгибаемый хер. Не, я не комплексую, у меня все пучком, но после ее книжки стал внимательно смотреть на себя в зеркало. Стареешь, Саня, стареешь, и где твои шестнадцать лет, сгинули бесследно.

Ниче, мы еще повоюем, нам еще молодые дают и не всегда даже за деньги. Недавно с Анькой познакомился, кассирша в маркете, нормальная тема. Все при ней, лет так до тридцати телка. Одна сына растит, хочет снова замуж, а вот здесь уже стоп. Я отженился свое, это факт. Более не тянет в это ярмо. Пока круть да верть – они девки все сладкие и на все готовы, а как шлепнешь штамп и будто их подменили.

А на Янку мою недавно напали в блогах. Один козел с черепом на аватарке прицепился к бабской болтовне, сказал, что она – лырщица и пишет инфантильную хрень. Янка стала ему отвечать. Вот же дура! Да послать этого козла подальше, нет, она ему культурно так объясняет, что всякому свое, и она сочиняет сказки для уставших от работы тетенек.

От чего это они устали, хотел бы я знать! От чего уставала моя первая жена, которая сидела дома, пока я пахал как вол, приходил домой, а она задерживалась в спортзале и не могла почистить картошку в суп, у нее маникюр. Выгнал через полгода после свадьбы, когда надоело жрать одни макароны, что сам же себе и варил. А какая была неряха – дома бардак, этикетки от женских прокладок на самых видных местах, нарочно что ли оставляла, хотела так возбудить. Трусы копила в ванной, стирала в машинке, когда уже нечего было носить на смену. Как меня доставали ее трусы! Ладно, сначала были красивые, с бантиками, в кружевах, а потом что-то все пошло серое и застиранное, вперемешку с растянутыми майками и шортами в катышках.

Расслабилась, краситься стала только на выход, за фигурой следила, а вот как дома одеваться, так можно в полный отстой. А зачем стараться – мужик привязан уже, как бычок взят за одно место, да еще умела бы брать. За хороший трах я бабе могу простить многое, это да! Но с первой у нас и здесь вышел прокол. У нее стала болеть голова, и она стала уставать. От своей учебы в институте уставать, ей оставался всего год. Но я думаю, нашла себе кого-то покруче, а я был временный вариант, расстались без проблем. Она вернулась в свою общагу или еще там куда, пофиг мне. Хватило ума не залететь, и на том спасибо.

Я еще поверю, что уставала моя вторая жена, она была бухгалтер в частной фирме. Но книжки не читала, а вечером смотрела по телеку сериалы и ела бутерброды с колбасой. Я все терпел от нее: и псих, и крошки на ковре, вторая была беременна, и я ребенка хотел. Мне тогда было уже за тридцать, я был готов. Заботился, как уж мог, таскал сумки с продуктами, все делал по дому, мыл пол и сам стирал. Даже ее трусы, мне не западло, раз она носит моего ребенка.

Сначала все было хорошо, но потом, когда родилась Олеська, моей жене стало мало денег, хотя я почти все отдавал. Но деньги куда-то исчезали, а у жены появлялись колечки, сумочки и новые тряпки. Я офигел – куда тебе, ты дома сидишь? Но терпел. А потом она мне заявила, что я прячу зарплату и подала на алименты. Это был край. Мы начали ругаться, она дергалась и все переносила на дочь. Она была такая сука, что брала дитя на руки и начинала меня заводить, а я не мог ей нормально ответить, потому что Олеська смотрела на меня. Я не мог злиться при дочери. Но однажды я не сдержался и немного ее встряхнул. Не ударил, а именно тряхнул за плечи, а она заверещала, что я гад и начала провоцировать.

И я понял. Она это все нарочно, хочет меня довести, а потом шантажировать ментами. Есть такие бабы, что сами напрашиваются на кулак. Им это в кайф, они тогда жертвы, а мужик – подонок последний. Нет, я так дальше не смог. Я предложил ей денег за половину хаты, чтобы не делить мою, я к этой квартире привык. Она согласилась. Я взял кредит и рассчитался по- честному, она уехала к родным с кучей бабла, очень довольная и крутая. И дите и деньги. А я вышел какой-то лох.

После этого был страшно злой на всех баб. Ни с кем серьезно не мог. Даже с этой Анькой из магазина только переспали пару раз. Минет она, кстати, классно делает, но ей надо определяться, ей надо пристроить свою жопу и найти сыну нового папашку для воспитания.

Я даже хотел попробовать с ней пожить, а Ромка ее смотрел на меня волком, он не хотел убирать за собой постель, не мыл посуду, я понял, что никогда с ними не уживусь. Ради минета терпеть в своем доме маленького засранца, что втихаря показывает мне язык? Оно мне зачем? И Анька всегда заступалась за него, он ей сынок, а я так, дядя с хатой.

И вот теперь я один и мне нравится девчонка, которая дурью мается, пишет книжечки про любовь. Я за Янку заступился в блогах, я сказал, что это девочковый сайт и не надо тут портить им малину. А лысый хрен мне ответил, что я не той масти, но я тогда немного вспылил.