– Пасиба, что-ли… – сказала Серафима ему в спину.

Так как на нее никто не смотрел, она взяла прямо руками одну длинную макаронину и начала есть, а вскоре, съев макароны, выпила бульон.

– Ну, Леший! Нас смотри не сожри!

Вот засада, на нее все-таки посмотрели. Она молча встала, надела капюшон и пошла в конец вагона к мусорному баку выбрасывать тарелку и мыть руки и лицо.

В тамбуре она встретила дядю Володю. Он стоял и курил уже какую-то …дцатую сигарету за день.

– Здрасьте…

– Забор покрасьте. Ты чего не спишь?

– Так никто же еще не спит! Вон сидят, в карты играют.

– А, вон оно что… – он затянулся и как-то отрешенно посмотрел в окно.

– У вас что-то случилось? Вы вроде бы веселый, шутите все время, но… Как будто что-то не так у вас.

– Я заявил тебя на соревнования в Геленджике. Они будут за пределами города, рельеф сложный, перепад высот – около двухсот метров. Смотри, не подведи.

– Переводите тему, значит. Но спасибо, что заявили. Только вот вопрос – что в вашем понимании – «не подведи»? Вы же знаете мой разряд.

– Я заявил тебя под вторым взрослым разрядом. Про свой нынешний временно забудь. Не подведи – значит не сойди с дистанции, не допусти, чтобы тебя сняли.

– Ого… А чего это вы вдруг так решили меня вывести на поле боя?

– Да видел, как ты за поездом из магазина утром с пакетом чипсов бежала, когда он тронулся уже. Это надо было! – дядя Володя рассмеялся.

– А, вон оно что…

– Да нет, шучу, конечно. Ну, сама посуди, какой же я буду тренер, если не смогу подготовить тебя? Поэтому ты бегала, будешь бегать и побежишь в Геленджике. Есть еще вопросы?

– Да, а можно мне еще в Железноводске стартовать?

– Нет, вот до этого ты точно не доросла.

– Ну, пожалуйста! Если вы сказали, что в Геленджике смогу – то и в Железноводске получится! Ну сами поймите, как скучно мне будет одной, когда все убегут, а я останусь! Да и позорище, прям…

– Позорище – ходить в таком возрасте с третьим юношеским.

– Да не виновата я! Недовес у меня! Дистрофия! Что я с этим могу сделать? – Серафима сама не заметила, как перешла на повышенные тона.

– Забыть про это и бежать. Пока ты помнишь про свою слабость – ты слабый человек.

– Даже обидно как-то… – Серафима посмотрела в другое окно. Воцарилась тишина, в которой присутствовал лишь равномерный стук колес по рельсам.

– Ну что, говоришь, не слабая? – вдруг повернулся к ней дядя Володя с хитрой ухмылкой.

– Ну, нет…

– Тогда продемонстрируй это прямо сейчас. Затянись хотя бы один раз. – он протянул ей целую сигарету с зажигалкой.

– Вы что, я ж спортом занимаюсь. – отодвинула она руку с сигаретой.

– Так и знал, слабачка. Таких хилых в спорт не берут. – усмехнулся он.

Серафима молча обернулась к нему, неумело взяла сигарету, зажгла и глубоко вдохнула. У нее тут же потемнело в глазах, и ей показалось, что ее легкие больше не способны дышать, хотелось кашлять, но она старалась не подавать виду и спокойно выдохнула. Когда она смогла разглядеть дядю Володю, она вернула ему зажигалку и сказала:

– Видите? Никакая я не слабая.

– Работай над своим эго. Пока тебя можно взять на слабо – ты уязвима. Вот только что ты навредила своему организму ровно на одну затяжку. А знаешь, сколько там вредных веществ? Твоей дистрофии не понравится.

– Вы что, издеваетесь? Сначала предлагаете, а потом же сами осуждаете? Это была проверка?

– В каком-то роде, да.

– Спокойной ночи. – девушка вышла из тамбура, громко хлопнув дверью и выбросив недокуренную сигарету в мусорный бак. Молча она вернулась в свой отсек, первым делом взяв в руки наушники и телефон.

– Сим? Ты чего? Плачешь? – тут же около нее присел Леха.

Она не плакала, просто у нее до сих пор разъедало глаза после недавней затяжки.

– Нет… – хрипло сказала она.

– Ты чего, курила? Ты? – он почувствовал запах табака и его глаза удивленно полезли на лоб.

– Иди в пень.

– Сим? Что-то случилось?

Она помотала головой.

– Я тут тебе сыру раздобыл. – он молча положил ей на колени круглую баночку плавленого сыра «Янтарь». Она любила этот сыр, только есть его опять было нечем. Она достала из рюкзака перочинный ножик, раскрыла его и начала зачерпывать им сыр и намазывать на сухарь, который тоже оказался рядом.

– Меня заявили на Геленджик… – отрешенно сказала она.