— О, разве можно пасовать при двух королях? — фигурка так изогнулась, что великолепный вид открылся как Филиппу, так и мне.

— Три двойки, — объявила свою комбинацию Алия.

— Ом-м-м… — протянула дама в красном, совершенно не выглядя при этом огорченной.

Филипп развел руки в стороны, крутанулся на каблуках и пошел к другому столу. Тут, пожалуй, самое время сказать пару слов про нашего генерального менеджера. Он англичанин. Полиглот: есть стойкое мнение, что он схватывает языки на лету, буквально с одного разговора. Еще он талисман: считается, если Фил вышел на смену, то к закрытию эта смена непременно будет в плюсе, даже если дилеры будут шарик закручивать ногой, а карты сдавать в открытую. Генеральный об этом поверье осведомлен и выходит, как правило, в самые посещаемые ночные: пятничные, субботние, реже — воскресные. А в четверг, наверное, после отпуска решил заглянуть, проверить, не разнесли ли все в его отсутствие.

Он невысок, мне и до плеча не дотягивает. Худосочен, но обладает явным пивным животиком. Ему лет сорок пять — пятьдесят — на вид, а точный возраст начальства нам знать не положено. Рыж: вокруг лысенькой макушки закручиваются в хаотичном порядке медные "проволочки". Не носи он дорогие, явно пошитые на заказ костюмы, Филипп был бы похож на работника ЖЭКа — такого, изрядно обмусоленного судьбиной мужичка-боровичка.

— Поздравляю, Бельский, — через пару раздач за моей спиной оказалась Ирина. — Резолюция получена, инспектор первой категории. Цитирую: "Выглядит разносторонним юношей, одобряю". Мне нашептали, что против была только Нина. Ты в чем-то ей насолил?

— Э… Нет, — удивился я. — Определенно нет.

С Ниной, русской дамой-менеджером, предпочитающей дневные смены, мы очень редко пересекались. И общались на уровне: "Здравствуйте!" — с моей стороны, да барского кивка в ответ.

— Ладно, — откликнулась пит-босс. — Теперь к насущному: как сменят, иди наверх, Антон дальше направит.

Разносторонним юношей я, значит, выгляжу. Казалось бы, должно льстить, но я почему-то напрягся. Настолько, что даже зрелище выложенного фулхауса на фоне возлежащей на столе груди обладательницы черного платья меня не впечатлило.

"Здухач гледа у вас", — кольнуло меня в левый бок. Выглядит-гледа-глядеть? Кто-то (здухач?) что-то выглядывает "у вас"? Здухач — кто или что? Вдруг это намек такой, что я "палюсь" тем, что "не прост"?

Мимо карточных столов вальяжно прошелся Филипп, отсалютовал кому-то за моей спиной стаканом с виски. Хоть у него и спрашивай, он-то точно знает сербский. Он и на русском шпарит, как по писаному, и с сербами общается без запинок, и в "де франсэ" у него получается. Можно долго продолжать, серьезно. Талант у человека.

Мое бойкое воображение тут же подкинуло картинку, где генеральный (и до кучи совладелец казино) с ехидцей мне подмигивает, грозит пальчиком, после чего этот пальчик меняет направление, превращаясь в указующий перст. Перст направлен мне пониже пояса, а голос, которому так и хочется верить, подсказывает: "У вас гледа здухач". Я аж не удержался от поиска не застегнутых мест на форме.

Нет. К Филиппу я с этим странным посланием обращаться не стану. Ну его… Лучше у Бартош спрошу: она не полиглот, но умная и немного говорит на чешском, вдруг там что-то схожее, созвучное обнаружится?

Однако сказать (подумать в моем случае) оказалось проще, чем сделать. С Ташей на один брейк мне удалось попасть к трем часам ночи, и мы оба хотели есть. Над тарелкой с рыбной котлетой и пюре заговорить я решился только про одежду приснившихся мне мужиков. Поварам до нас дела нет, но все равно прилюдно болтать о некоторых штуках было лишним.

Спросить спросил, только не ожидал, что Таша начнет уточнять:

— Зеленый — какой? Как зеленка? Как наше сукно? Как горох? Как елка в сумерках?

Я обалдел от этого ряда ассоциаций, так молниеносно составленного. Задумался.

— Елка в сумерках, — выдал (вроде как) наиболее похожую ассоциацию.

— Воротники глухие? — продолжила опрос она, отложила на тарелку приборы, обхватила себя обеими руками за шею. — Такой высоты?

Я кивнул.

— Пуговицы, эполеты, обшлага, красное, желтое, золотое в отделке? — не унималась она.

— Это не в курсе, — пожал плечами.

Сон не изобиловал ракурсами, да и я-огонь в человечков не вглядывался.

— Лейб-гвардии Преображенский полк, — на минутку задумавшись, вынесла вердикт Бартош. — Предположительно период правления Николая I. В декабре одна тысяча восемьсот тридцать седьмого горел Зимний. В целом описание сходится, но я уточню по книгам.

— Что ты, не трать время, — неловко мне стало напрягать девушку.

— Почему? — чуть приподняла бровь Арктика. — Ты спросил, я отвечаю. Ошибаться не люблю, поэтому хочу удостовериться. Доел? Нам пора.

Часы над стойкой выдачи порций подтверждали ее правоту. И теперь я точно должен был подарить Таше книжку. А то и не одну.