Даже если бы я вернулся в Америку, я увидел бы ее такой же, какой оставил. Именно поэтому я перестал любить ходить в гости. Все потом приходится начинать сначала. Я люблю быть дома. Я дома, когда меня окружают знакомые мне мысли и предметы, к которым я привык. Мы сами создаем этот мир и населяем его. В его границах мы либо счастливы, либо нет. Главное, что мы живем в них, а больше мы не можем жить нигде. Я живу в собственных мыслях – это мой дом. Все остальное, так или иначе, принадлежит другим.

Я затопил печь и поставил ведро воды на плиту. Может быть я сегодня устрою себе баню. Кот сердится на меня за то, что я кормлю его сухим кормом, но у меня для него припасено мясо, просто я не тороплюсь открывать заначки. Он сидит со мной на кровати повернувшись ко мне спиной, поджав лапы и разведя уши в сторону. Он слушает, как трещат дрова в печи. Сегодня в доме будет тепло.

Я живу немного дикарем, и кажется к этому уже привык. Но это не полное одиночество, я знаю, что завтра приедет Вера. Семья осталась в прошлом. Я не чувствую своего одиночества, я его не ощущаю. Вера заменила мне семью. Возможно, чтобы один человек заменил все? Дом, прошлое, друзей, детей, воспоминания? Или я до этого уже был настолько одинок, что не заметил случившегося перехода? Если один человек может заменить всех, зачем тогда все эти люди? Жизнь стремится к упрощению связей, к универсализации. Я становлюсь все более универсальным. Здесь должна быть моя улыбка, или улыбка моего кота. К чему весь кот, если довольно одной его улыбки?

Я хотел бы взглянуть на свою жизнь, когда она достигнет максимальной степени универсализации. Я наверное буду сухим поджарым стариком с лысым, обтянутой кожей черепом. Надеюсь, у меня будет приличное жилье. Мне бы хотелось иметь свой дом с садом в пригороде. Пусть будет тихо, уютно и комфортно. Поменьше болтовни и больше порядка. К тому моменту половины моих знакомых уже не будет в живых. Нужно побыстрей становится стариком, пока все вакантные места не заняли более расторопные старушонки.

В жизни нужен достаток. Достаток делает жизнь приличной. Нет смысла гнаться за лишним, я готов довольствоваться необходимым, но даже здоровье требует денег, мне бы не хотелось тратить на него все свои сбережения, пусть что-нибудь остается на всякие мелочи: поездки за город, сухарики к чаю.

Я думаю о Вере, будет ли она со мной? Мне бы хотелось разделить свой успех с кем-то, кто был со мной, когда я только делал первые шаги к нему. Мой успех это тот образ жизни, который я выбрал для себя сам, а не тот, на который я был вынужден согласится только, потому что у меня не было другого выбора. Значит я загадываю лет на двадцать вперед? Не это ли придает сейчас мне смелости? Ведь все случилось так, как я и планировал: я дал коту мяса и искупался водой, согретой в ведре на плите, поливая себя из ковша.

Глава 5. Отцы и дети.

Я так боюсь наступающих перемен, но еще больше боюсь, что они не наступят. Мне хочется вернуться в состояние семейного человека, мне хочется опять вернуться в прошлое. Это похоже на панику, но в то же время, в ней есть здоровое зерно. Там я, по крайней мере, понимал, как оказался в этой ситуации, и оказался я в ней не один – там остались мои нерешенные конфликты, узлы, там мои дети, там может быть моя смерть, но она моя – я должен ее пройти и либо умереть, либо воскреснуть. Я не могу жить отдельно, так, как будто это меня не касается. Меня сейчас касается все – там моя ответственность, особенно тогда, когда очевидно нужна помощь и совместные действия.

Все эти чувства и мысли всколыхнул предстоящий приезд дочери. Я хочу быть ей полезен, и в то же время, я хочу использовать это как шанс возобновить отношения с семьей. Возможно ли это, я не знаю? Я трушу, но в тоже время, мое сердце говорит, что надо пробовать, идти напролом, не оглядываться назад, не страшится, держаться того, что для меня является главным, и будь, что будет, то есть не искать своей выгоды. Я и так достаточно получил форы в этой игре, я не могу постоянно просиживать на скамейке запасных и требовать снисхождения к себе. Будет жаль все проиграть, но так же будет ошибкой надеяться спастись в одиночку. Очень сложное для меня решение, но я уже много раз шел на риск, и риск себя оправдывал, если я судил по совести. Но могу ли я расчитывать на то, что со мной обойдутся со снисхождением? Имею ли я на это право?

С другой стороны, у меня больше может не быть других шансов. Я не должен ошибиться.

Я постригся – в глазах страх,

Значит сила в волосах.

Зря я наверное постригся. В глазах действительно страх, есть не хочется, глаза ввалились, ощущение приближающейся катастрофы или каких-то значительных перемен.

– Понятно, – говорит, Вера – опять депрессуешь, будем голодать вместе, чтобы вес лишний сбросить.

Что мне нравится в Вере – это ее готовность ко всяким неожиданностям. Она готова следовать за мной, куда бы меня не заносило.

– Тебя постоянно «передувает» из стороны в сторону, – обычно говорить она в таких случаях, – я уже к этому привыкла.

Я же каждое утро просыпаюсь со страхом. Сегодня спал спокойно, она меня даже не стала будить.

Договорился с квартиранткой о том, чтобы поменяться комнатами. У нее будет балкон, у нас с дочерью комната чуть по-больше, где можно разместить две кровати и еще останется жилое пространство.

Теперь другую квартирантку волнует вопрос с тестом на коронавирус у дочери, чтобы не дай бог не попасть всем на карантин. Скоро я должен буду переживать не только за себя, но и за всю нашу маленькую комунну. Пока я нахожу временное укрытие в том, что веду хронику всего происходящего. Утром не хотелось просыпаться: я про себя просил маму мне помочь. «Мама» это древний родовой оберег, теперь понимаю, почему к нему так часто прибегают люди в сложных ситуациях. Но вот и мне пришла пора проявить себя как «отец».