– Ладно, вижу, ты не в настроении, но я не буду ждать твоей готовности кого-то выслушать, у меня к тебе деловое предложение.

– Что? – не понял он. День становился все более странным, несмотря на то что дней как таковых для него уже не существовало.

– Ты не устал так существовать? Хотя вопрос, очевидно, риторический, кто бы не устал, верно? – усмехнулся незнакомец. – Короче, отправляйся в заснеженный край. Никаких больше спонтанных перемещений, никакого избыточного внимания людей, нормальная размеренная жизнь, где ты будешь засыпать, просыпаться, работать, думать, мечтать, возможно, строить планы. Как тебе?

Он не понимал, что это за человек и о чем идет речь. Читай он книги, этот разговор насторожил бы его, напомнив сделку с дьяволом, но он не читал книг, не смотрел фильмов, не жил нормальной жизнью, уже и не помнил, сколько времени. «Заснеженный край» – это звучало заманчиво, он сам не знал почему. Индифферентность была настолько всеобъемлющей в его сознании, что этот выбор, это решение, по сути, решением-то и не являлось.

– Почему бы нет? – сказал он, дальше все изменилось.

Холодало. Шел снег. Она стояла на улице, разговаривая по телефону, и ждала такси. На другой стороне пенсионер выгуливал своего ретривера. В воздухе ощущался какой-то резкий едкий запах – один из тех, которые сложно игнорировать, даже если приложить усилия. Примечательно, что именно собака, обладая наиболее острым обонянием из всех присутствовавших, не обращала внимания на него или только делала вид, что не обращает.

Это был центр города. Одна из улиц, на которых не найти большого количества точек общественного досуга и торгово-развлекательных комплексов; с дорогими квартирами и двумя-тремя офисными зданиями. По таким разве что прогуливаются парочки по выходным, когда хотят насладиться относительной тишиной, не уходя далеко от тех самых «точек», чтобы оставалась возможность чуть позже потешить себя киносеансом или обедом в модной закусочной.

Сейчас – в полдень, разгар рабочего дня, – здесь были только эти двое и собака. Неожиданно раздался громкий тикающий звук. Как если бы работа невидимой гигантской секундной стрелки с каких-то башенных часов по какой-то причине начала транслироваться сюда. В это сосредоточие тишины, островок привилегированного покоя в водовороте сумасшедшего темпа жизни.

Девушка отвлеклась от телефонного разговора, отодвинув трубку на небольшое расстояние от уха, и посмотрела куда-то в небо, будто звук исходил оттуда. Пожилой мужчина также с недоуменным удивлением на лице смотрел в аналогичном направлении, одна лишь собака как ни в чем не бывало продолжала усиленно нюхать помеченный кем-то фонарный столб. Ее все это не касалось.

«ТИК-ТАК, ТИК-ТАК» – раздавалось в воздухе. Каждое новое тиканье было громче предыдущего. Недоумение этих двоих сменил ужас перед чем-то необъяснимым. Девушка полностью забыла о разговоре, выронила телефон и начала бессознательно пятиться, точно ретируясь от видимой угрозы. Старик же твердо решил, что с него хватит и надо возвращаться домой, он дернул поводок, собака протестующе заскулила, не желая прерывать прогулку, но сопротивляться особо не стала, покорно проследовав за хозяином. Девушка перевела взгляд на пенсионера с ретривером от неопределенного участка на небе и крикнула:

– Эй! Вы не знаете, что это? – ей действительно приходилось кричать, шум стал нестерпимо громким.

Зная, что никого другого на улице не было, старик не останавливаясь повернул голову к девушке. Его слух был уже не таким чутким, как в юности, но сейчас, несмотря на умопомрачительный грохот тикающих секунд, он расслышал.

– Понятия не имею! Я иду домой! – крикнул он.

Девушка еще пару мгновений смотрела ему вслед, затем нагнулась поднять телефон, и ее голову срезало с шеи гигантской, на миг материализовавшейся в пространстве секундной стрелкой. Тиканье прекратилось. Старик, уже почти свернувший за угол, резко остановился и посмотрел в сторону девушки. Его собака вздернула уши, принюхалась и посмотрела туда же.

– О, Боже, – только и смог вымолвить пенсионер, глядя на обезглавленный, лежащий на мостовой труп молодой женщины. Багровая лужа медленно растекалась, образовывая полукруг. Телефон мигал и вибрировал в жиже из грязи, крови и снега. Голова откатилась чуть вниз по улице.

Он дышал морозной свежестью, наслаждаясь новой жизнью. Наконец-то, с установившейся размеренностью он смог начать восстанавливать события своего прошлого. Когда-то давно, около пяти лет назад, он жил в городе, работая баристой в модной хипстерской кофейне и барменом в ночном клубе. Он был домоседом и не лез в истории. Поселившись на седьмом этаже восьмиэтажного многоквартирного дома, верхний ярус которого был заброшен и периодически служил приютом для бомжей, о чем его предупреждали предыдущие арендаторы и управдом, он понятия не имел, что его ожидало.

К ноге с лаем подбежал большой хаски. Собака активно виляла хвостом-пропеллером и закинула передние лапы ему на плечи, принявшись облизывать физиономию.

– Ну все, все, прекрати! – весело сказал он, потрепав пса за холку, обняв (отчасти просто чтобы удержать равновесие) и погладив его по мохнатой спине. Собака покорно опустилась на землю, радостно и громко гавкнув.

Он огляделся: его окружала бескрайняя арктическая пустыня. Неподалеку располагалось озеро, где он мог добывать еду. Ближайшие соседи были так далеко, что, чтобы добраться до них, пришлось бы ехать одиннадцать часов на собачьей упряжке. Но он не имел ничего против такого уединения. Столько времени проведя в проклятом бреду, хаотически перемещаясь в пространстве и времени без сна и утешения, он нуждался в уединении.