Но кольца были нужны. Опять же для конспирации. Эмма упиралась, как могла, даже отказалась выходить из машины, но, представив ее тоненькие пальчики, я остановил машину возле ювелирного и все-таки их купил.

— Я не возьму! Зачем? Это уже ни в какие ворота!

— Знаешь такую непреложную истину — жена должна во всем слушаться мужа? Так вот, напоминаю, по закону ты теперь — моя жена! — встретившись с ее испуганным взглядом, я сжалился и пояснил. — Да в интернате в первую очередь на твою руку посмотрят! Давай сюда палец!

Немного подумав, она все-таки протянула руку, не поднимая на меня глаз. И я осторожно взял ее и одел на пальчик тоненькое золотое колечко, обычное, без каких-либо украшений. И что-то странное накатило, словно нечто важное, значимое в моей жизни произошло только что. И я вдруг с трудом удержался от того, чтобы не приложиться к тыльной стороне ее ладони губами.

13. Эмма

Мне казалось, что я вот-вот проснусь, и все закончится — большая черная машина превратится в тыкву, решительный, сочувствующий, потрясающий мужик — в соседа дядю Мишу, а мы с Полинкой вместо красивых платьев вдруг натянем свои обычные джинсы и отправимся во двор на детскую площадку.

Я время от времени незаметно щипала себя за руку — было больно, но сказка не заканчивалась! И я, совершенно неожиданно для себя, взволнованная и почему-то немножечко счастливая, выслушала, не услышав ни слова, речь пожилой тетечки в ярко-сиреневом костюме — сотрудницы ЗАГСа, с каким-то странным томлением все время исподтишка посматривая на стоящего рядом мужчину. Так, будто видела его впервые, отмечала и не идеальной красоты, но все же очень привлекательное лицо с выразительными черными бровями, и широкие мощные плечи, которые плотно обтягивались рубахой, и руки… особенно руки, редкие прикосновения которых сбивали в кучу мои мысли.

На пути в интернат, стараясь, чтобы он не заметил, рассматривала тоненькое колечко на пальце — Андрюшино обручальное три года назад меня заставила снять Вера Васильевна. Оно было точно таким же… Но это-то я верну обязательно — вот только оформлю документы, заберу ребенка, а потом, верну!

— Дядя Паша, — очень серьезно, заставляя меня снова и снова краснеть от смущения, начинала Полина, и я уже ждала, ЧТО на этот раз "выдаст" дочь, и она выдавала. — А вы мне подарите такое же колечко, как у мамы? Я уже взрослая, я тоже хочу!

— Полина!

Мой возмущенный возглас прервало его уверенное и спокойное:

— Конечно, Полиночка! Подарю и тебе… на день рождения! Когда у тебя?

— Осенью! Да, мама?

— Да, осенью. Но это слишком дорогой подарок!

— Но тебе же подарил дядя Паша, значит, и мне должен!

— Так, девочки! Прекратите ссориться! Полина абсолютно права, чтобы никому обидно не было, я и ей кольцо подарю!

Вот так вот, в постоянном ожидании подвоха от дочери, в смущении от взглядов Павла, и в непроходящем волнении, я доехала до интерната.

…. Несмотря на выходной, Светлана Сергеевна была на месте — ее красивый белый "Форд" был припаркован возле самого крыльца. Так как я заранее договаривалась о том, что заберу Андрея на выходные, и воспитатели были в курсе, я могла бы не заходить к ней, но все-таки направилась именно в кабинет Назарчук. И начала сразу, как только вошла:

— Светлана Сергеевна, я вышла замуж! Можно теперь Андрюшу забрать?

Она в своем излюбленном жесте чуть наклонила голову к плечу и задумчиво посмотрела на меня.

— Эмма… присядьте, пожалуйста!

Конечно, о моей личной жизни было известно всему коллективу. И глупо было надеяться, что именно Назарчук оставалась в неведении относительно моего вдовства и отсутствия каких-либо контактов с противоположным полом. В таких тесных коллективах все всё обо всех знают — это ясно, как Божий день! Отсюда и сомнение в ее глазах, и снятые очки, которые Светлана Сергеевна начала медленно протирать розовой салфеткой.

Я села на самый краешек стула, отчего-то нервничая до безумия. И тут в дверь постучали.

— Да! — громко отозвалась Назарчук.

— Разрешите нам на минуточку? — ответа Павел явно не ждал, потому что, произнеся эту фразу, тут же засунул в двери Полинку, моментально подбежавшую ко мне и залезшую на колени, а потом вошел сам. — Светлана Сергеевна… ведь я не ошибся, и это, действительно, вы?

Она удивленно и молча кивнула, и он продолжил:

— Меня зовут Павел Логвинов…

— Тот, который "Робинзон"? — почему-то расплылась в улыбке моя начальница.

— Тот самый! Светлана Сергеевна, я муж Эммы! Мы уже давно с ней знакомы, общались, она мне очень нравилась, и, если честно, я все никак не мог подобрать слов, чтобы сделать ей предложение, а тут вдруг… вот такой вот повод! У меня самого нет детей, поэтому я вполне солидарен с Эммой в ее желании усыновить мальчика. Хотелось бы познакомиться с ним. И, я надеюсь, правильно понимаю, что это лучше всего делать в домашних условиях?