В рамках этой программы в детском доме № 6 города Нижнего Новгорода и появилась два года назад я. Наш классический университет взял шефство над этим учреждением. Преподаватели проводили специализированный курс коротких занятий с целью выявить способности у детей к различным видам деятельности — к музыке, к рисованию, лепке, конструированию, математике и т. д. Отбирали талантливых, имеющих склонности (что удивительно, таких было немало, даже среди явно не самых развитых деток), давали рекомендации для поступления в детские школы искусств, на всевозможные кружки и секции, чтобы потом, когда ребенок вырастет, дать ему возможность учиться в нашем ВУЗе. Поначалу казалось, что эта задумка — ерунда, ничего не выйдет, не получится. Да ведь и правда, что может получиться, если нет у этих детей направляющей руки матери, если некому поддержать, помочь, наставить на путь истинный. Да и в большинстве своем гены у них — мягко говоря не очень. Родители-то кто? У многих — наркоманы, алкоголики… Большинство из ребят имеют особенности развития, всевозможные заболевания.

Но в начале этого лета первые дети из учившихся по программе Светланы Назарчук (прошедшие неполный курс, но все же) вышли из детского дома…

Можно сказать в течение месяца город ждал, затаив дыхание, получится у них устроиться или нет. Наверное, сама Светлана Сергеевна ждала больше всех. И если даже я не могла спать ночами, то она, на которой лежала ответственность, с которой был спрос, не то что спать, даже есть, скорее всего, не могла — похудела сильно! К концу июля оказалось, что из восемнадцати выпускников восемь поступили в наш университет! Восемь! В университет! Это были совершенно нереальные цифры для детского дома! В Вузы из него поступали единицы за все время существования! А тут! А одна девочка даже поступил в другой институт, который так, как наш, скидку на поступление не давал!

Программа работала! А вместе с ней, теперь и летом, работала я. Меня попросили дополнительно позаниматься с самыми маленькими воспитанниками. У Назарчук появилась какая-то новая идея насчет них. А к ее идеям теперь внимательно прислушивались.

… Я не могла не обратить на него внимания. Он был очень похож на моего мужа. Странная ирония судьбы — мой муж был брюнетом с голубыми глазами, ярким, красивым, и я мечтала, что наши дети унаследуют такое вот потрясающее сочетание цвета волос и глаз от отца. Но этого не произошло — оба, и Полинка, и Кирилл были кареглазыми, русоволосыми, в меня.

А тут вдруг — чужой мальчик, а похож! Да еще и зовут так же, как моего мужа — Андреем! В прошлый раз мы лепили, и я отлично видела, что хитрая, плутоватая, шестилетка Алинка специально мешает мальчику. Какой бы он не выбрал цвет, какой бы кусочек не взял из общей большой коробки, стоящей в центре стола, она тут же хотела именно этот! Пользуясь данным самой себе правом, а еще тем, что Андрюша не разговаривает, Алина просто забирала и делала, что хотела. На мои замечания не реагировала, хотя обычно была более покладистой и послушной. Интерес к мальчику проявляет такой своеобразный?

Андрюша находился в детском доме недавно. По всему его виду, по изумленному взгляду огромных синих глаз, было ясно, насколько тяжело ему приходится. Слепить он так ничего и не смог. Я, конечно, могла бы вмешаться, но за три года поняла — помогу здесь и сейчас, мальчику отомстят там и потом. Ни в коем случае нельзя выделять кого-то, показывать, что вот именно этот малыш мне нравится больше других, потому как, несмотря на малый возраст, повадки у этих детей были недетские.

Сегодня Андрюша пришел снова. Мы рисовали лето. И Алинка снова мешала. Отодвигала баночку с водой на противоположный от мальчика конец стола, как бы невзначай проводила своей кистью по первым мазкам Андрюшиного рисунка, размазывая, стирая то, что он уже успел нарисовать. И когда я, все-таки не выдержав, поменяла местами ее и Ванечку Маслова, девчонка вставая, толкнула воду. Андрюша и еще двое детей, сидевших за квадратным столиком вместе с Алиной, убрать свои листики не успели…

Он не плакал. Сама Алинка почему-то ревела. Хотя ясно почему — чтобы не наказали, чтобы обмануть, показать, что это ее обидели, а вовсе не она. Плакал Ванечка, полненький рыжий мальчик со смешными конопушками на лице, потому что намочил штаны. Андрюша был весь мокрый, желтый круг в центре его листика превратился в размытое грязное пятно. Он смотрел своими удивительными глазами прямо мне в душу. Только бровки его сошлись домиком на лбу, как бы справшивая меня, почему и за что.

… - Это МОЙ мальчик, понимаешь?

Я, действительно, так чувствовала. Две недели ходила, как пришибленная. И сегодня решилась поговорить с Инной, воспитательницей детского дома, с которой мы сдружились за три года моей работы здесь. К ней я обратилась неспроста — Инна сама воспитывала девочку из приюта. Но у нее своих детей не было. Я ждала от нее слов о том, что у меня двое, что мужа нет, что забот полон рот… Но Инна долго смотрела в окно небольшого кабинетика, служившего воспитателям и преподавателям неким подобием учительской. Потом вдруг вздрогнула, словно испугавшись чего-то, и сказала:

— Если потом захочешь вернуть, для такого, как Андрей, это будет подобно смерти.

… Обычный такой вечер. После работы в интернате заскочить в институт — подготовку к экзаменам никто не отменял. Потом — в детский сад за Полинкой (какое счастье, что Андрей когда-то буквально заставил отучиться в автошколе и получить права!). По пути захватить Кирилла, гостившего у моей двоюродной сестры, потом, сделав немалый круг, забрать из больницы домой на ночь свекровь, потом на пятнадцать минут заскочить в магазин, задержаться там на час-полтора. Уже на соседней от моего дома улице, остановиться у дома друга моего мужа, чтобы он засунул мне в багажник дрель. Выслушать его обещание завтра прийти и закрепить оборвавшийся кухонный шкафчик и все-таки, наконец-то доехать домой.