— Паша, ты же знаешь, что я тебя люблю, да? Ты же знаешь, что я ни с кем другим ни за что бы не стала… Не смогла бы даже!

— Спать что ли?

— Да. Спать бы не стала… — повторила за мной растерянно.

— Ну? Знаю. Давай! — боится, что у меня новый приступ ревности сейчас случится? В кафе с кем-то ходила? Или… или познакомилась с кем-то? Или ее кто-то поцеловал? В душе зашевелилось то самое, страшное, черное, но я теперь мог, если не прогнать его совсем, то контролировать… и делал это неплохо.

Эмма глубоко вздохнула, сжалась вся, словно боясь удара и выпалила:

— Паша, я беременна!

Такого ступора у меня не было даже в те дни, когда я принимал лекарства. Я слышал, как мерно тикают на стене большие часы — подарок на свадьбу моих ребят из магазина. Я даже, кажется, слышал каждый удар своего сердца. Я анализировал ее слова и не видел в них ничего такого уж странного — кто-то из врачей когда-то говорил, что ничего невозможного нет, что даже в моем случае может случиться чудо. Я вспомнил это сейчас и принял, как должное. Но понять суть сказанного, применить к себе, к нам, не мог. Вертелось на языке что-то заезженное, слышанное в каком-то фильме: "Ты в этом уверена?" Но спросить я смог только:

— Да ну?

— Ну-у… да. Не знала, как сказать тебе. Не понимаю, как такое получиться могло… А Александра Семенов…

— Знает уже?

— Знает.

— Еще кто?

— В-все з-знают.

— Все знают?

— Мы просто не знали, как тебе сказать. Саша…

— И Сашка, скотина такая, знает?

— Ну, это случайно получилось. Понимаешь…

— Эмма! — забыв о своей наготе, забыв обо всем на свете, подтянул ее за руку к себе, обхватил ладонями лицо, медленно поцеловал губы, хотя мне хотелось, как мальчишке, прыгать на кровати и кричать "Ур-р-ра!" — А ты сама что думаешь об этом?

— Я рада. А ты?

— Я не рад… Нет! Я просто счастлив! Безумно! Ур-ра!!!

Конец