– Справедливо, – согласилась я. – Ну и как ты пришла к идее отправиться со мной вместе?

– Шестой закон.

«Твою ж мать, – подумала я. – Тот, где Вольнотворцы клянутся защищать тех, кто им помогает, или убивать тех, кто причинил им зло?»

– В Старковой Блажи мой человек, – продолжила Лиетт. – Я должна убедиться, что она в безопасности. Если заодно удастся уберечь и тебя от смерти, путешествие выйдет вдвойне выгодным. Еще тебе понадобится чарограф, а другого у тебя нет.

– Неправда, – отозвалась я. – Я могу найти другого мастера – на которого мне будет плевать, если он пострадает, – и всаживать в него пули или ломать ему кости, пока не сделает, что мне надо.

– Верно, – ответила Лиетт. – Однако сие не так просто. И не так быстро, чтобы имена из твоего списка не ушли еще дальше. Ты уже отстаешь от них на два дня. Ты не станешь рисковать и терять время на поиски нового мастера. – Она строго на меня взглянула. – Или же на драку со мной, чтобы я не смогла за тобой последовать.

Я сощурилась.

– Я крупнее.

– Но ранена.

– И я злее.

– Я умнее.

– У меня очень большой револьвер.

– Если хочешь закончить наш спор прямо сейчас, не стесняйся его на меня направить.

Я посмотрела на Лиетт. Если бы я проспала чуть дольше или глотнула виски хоть на палец, то совершенно точно придумала бы славный ответ. Ну, по крайней мере, получше, чем этот.

– Ну, блядь, ладно, – проворчала я и взгромоздилась в седло. Конгениальность пронзительно крякнула от неожиданного веса на спине. Я взялась за поводья. – Держись сзади, когда я говорю держаться сзади. Когда говорю бежать – беги.

Лиетт кивнула.

– Я приложу усилия и…

– Приложишь, – отрезала я. – Или останешься, мать твою, тут.

Она с трудом сглотнула.

– Да.

Позже придумаю, как отправить ее подальше от всей этой грязи назад к безопасности, решила я про себя. Как только будет минутка поразмыслить, соображу, как уговорить ее вернуться в этот прелестный городок, пока я буду все портить в одиночку. Пока что эта самая минутка уже случилась, и в тот момент я была вынуждена с Лиетт согласиться. Она и правда была мне нужна. И время стремительно утекало.

Особенно когда Лиетт не приняла протянутую ей руку.

– В чем дело?

– Не могла бы ты… – Лиетт, поежившись, указала на револьвер, – …убрать?

– Он очень скоро мне понадобится.

– Знаю, просто… – Она вздрогнула, отвела взгляд. – Все время кажется, будто оно на меня смотрит.

Я закатила глаза. Времени спорить не было. Я сняла Какофонию с пояса, убрала в седельную сумку. Ему это не слишком понравилось. Ладонь не прекратило жечь, даже когда я его отпустила; ощущая жар сквозь кобуру и ткань сумки, я подняла Лиетт в седло. Она обхватила мою талию руками.

Немного нечестно, мне кажется.

Если бы он знал, сколько крови мы прольем в тот день в Старковой Блажи, ему наверняка было бы плевать, как он туда добрался.

Когда я подъехала к Старковой Блажи верхом на птице, небеса были пронзительно-голубыми и ясными, а полуденное солнце сияло так, словно его свет лился лишь для меня одной.

Что стало первым признаком – совсем херово дело.

Скажи, тебе доводилось лицезреть битву? Не грызню между разными лагерями Шрама, а полноценное сражение? Мне – нет. И, надеюсь, никогда не придется, если они хоть немного похожи на картину, которую я там обнаружила.

Ее называли Рог Лита, развалину-башню, что с незапамятных времен возвышалась над ветхими казармами. Кучка паршивых построек на камнях в глубокой жопе пустыни, на которую обычно всем было насрать с высокой крыши. Но оттуда открывался обзор на тракт между двумя крупнейшими фригольдами Шрама, и люди вдруг решили, что за нее стоит сложить головы.

Двадцать батальонов Революции атаковали имперский форт, насчитывавший тринадцать магов и несколько солдат-нолей, как мне сказали. Не знаю, что между ними произошло, – я-то никогда не могла придумать стратегию сложнее, чем «стрелять, пока не сдохнет на хер», – но увидела, что осталось после боя.

В небе было столько птиц, что, казалось, наступила ночь. Падальщики внизу, распухшие от сожранной мертвечины, валились с ног на радость еще голодным собратьям. Сама земля, как будто ожившая, кишела визжащим месивом из перьев и крови. Даже не подойти – набросятся сворой. Ноль или маг, им-то до задницы.

В Уэйлессе голуби переносят послания от одного форта к другому. В Катаме в прелестных домиках павлины поют дивные песенки для миловидных девчушек. А вот в Шраме нет никого столь полезного или очаровательного. Птицы здесь заняты тем же, что и остальные, – выживают за счет других.