— Не-не-не, даже не смотрите в мою сторону, — возмутился Данила. — Я тут так, призраком порхаю. Самые классные кадры естественные, мы же просто гуляем и разговариваем, все.

Я прерывисто вздохнула: сложное пожелание, ага. Выглядеть естественно на фотках, особенно когда знаешь, что тебя снимают — лично для меня задачка не из легких. Тем более если рядом двое симпатичных мужчин…

— Почему программирование? — я решила вернуться к разговору, пока мы неторопливо брели по улочке в поисках интересного двора.

— Мне нравилось сложные задачки по математике решать, а Данька еще со школы информатикой увлекался, коды всякие писал, так и пошли потом в Политех, — пожал плечами Алексей. — Ну и, как и большинство пацанов тогда, очень впечатлило, как во втором "Терминаторе" мальчишка с ноута вскрыл банкомат, — понизив голос и многозначительно поиграв бровями, добавил он.

Я чуть не захихикала, но смогла сохранить серьезность.

— Понятно, — кивнула в ответ.

— О, вон классный двор. Пойдем, — позвал нас Данила, сворачивая к решетке.

— Тут закрыто, — с некоторым разочарованием протянула, глядя на домофон.

— Ну и что? — Данила, хитро прищурившись, вынул из кармана… знакомую таблетку. — Универсальная, даже к парадным подходит, между прочим. Знаешь, какие тут бывают парадные? Закачаешься.

Парни сумели удивить — вот по парадным я еще не гуляла, хотя видела фотки в одной из групп в контакте. И понеслась… Я напрочь забыла о смущении, погрузившись в удивительный мир изнанки Питера, его двориков, действительно интересных и красивых подъездов обычных жилых домов. Даже щелканье затвора фотоаппарата Данилы больше не заставляло нервно вздрагивать, я охотно вставала туда, куда он командовал, и сама не заметила, как уже в кадре появлялся и Алексей. Это была действительно удивительная и до предела романтичная прогулка. И хотя мы обсуждали какие-то мелочи, вроде воспоминаний о студенческих временах, всяких случаев из жизни, в общем, ни к чему не обязывающая беседа, у меня было ощущение, будто мы знакомы вечность. А еще, взгляды. Мимолетные прикосновения. Мелькающая на лице улыбка. Все вот это вот возрождало в душе странный трепет, которого я не испытывала уже вечность. Казалось оно осталось далеко в прошлом, когда мне было двадцать и я верила в то, что буду счастлива в жизни. Обязательно. Ведь так хотелось любить и быть любимой, и чтобы это навсегда…

На какие-то мгновения даже показалось, я вернулась в прошлое, когда студенткой шлялась по улицам Питера в белые ночи с разношерстной компанией зачастую почти незнакомых людей, хмельная от свободы и ощущения нереального, незамутненного счастья. Песни под гитару, вечный огонь на Марсовом, а потом ночевка у кого-нибудь в комнате в коммуналке, или квартире в старом фонде, на узкой кровати на троих, где мы ухитрялись поместиться аж всемером. Грудь сдавило от щемяще-сладкого ощущения, на миг болезненно кольнуло от острого осознания, что все это ушло, и больше никогда не повторится. Мы как раз вышли на Троицкий, и я остановилась, любуясь роскошным закатом над Петропавловкой и слегка утонув в своих горько-свежих воспоминаниях с привкусом полыни. Эмоции нахлынули внезапно, будто разбуженные от долгой спячки, даже голова немного закружилась.

А может, это просто свежий ветер с Невы, по-осеннему вкусный, наполненный ароматами палых листьев и стылой воды.

— Все хорошо будет, Айрис, — раздался негромкий голос Алексея рядом, его ладонь коснулась моих пальцев, затянутых в перчатку. — О чем бы ты сейчас ни думала.

Я повернула к нему голову, слегка сбитая с толку, выдернутая из погружения в прошлое, и наши взгляды на мгновение встретились. Именно в этот момент прозвучал щелчок камеры, и восхищенный вздох Данилы.

— Вау, офигенная фотка вышла. Я прямо предвкушаю, как оно будет. Закат, шпиль крепости, и ваши силуэты, — его лицо стало мечтательным, а я вернулась из незапланированного экскурса в прошлое, вспомнив, что вообще-то гуляю с двумя вполне себе симпатичными мужчинами.

Это жизнь, она идет, и все имеет свойство тоже проходить. Надо радоваться тому, что есть сейчас. И я, выдохнув, решительно двинулась дальше по мосту, настойчиво изгнав из сознания некстати поселившуюся там грусть.

— А почему Айрис? — спросил Данила, угомонившись на время и пристроившись с другой стороны от меня. — Необычно для наших краев.

— Мама решила, что ее дочь не будет банальной Наташей или Олей, — хмыкнула я. — Она у меня актриса, стихи пишет. Человек возвышенный и тонкой душевной организации, — с иронией, но доброй, ответила я.

Давно уже перестала обижаться на маму, а к имени так вообще привыкла уже и оно мне чуждым не казалось. Прогулка продолжилась, мы подошли к Горьковской и сделали небольшой перерыв, зайдя в уютную кофейню, согреться и выпить кофе перед тем, как идти дальше. Мне еще и купили карамельный чизкейк, и пришлось проглотить все отговорки на тему того, что я худею. Опять же, незачем заострять внимание на собственном недовольстве внешностью. Через час мы пошли дальше…

До Петроградки дошли, когда уже окончательно стемнело. Я устала, но приятно, совсем чуточку замерзла, но опять же, не смертельно, дома ванну приму горячую. А вот действия Данилы вогнали в очередной виток растерянности за этот насыщенный событиями вечер. Мы подошли к метро, и он вдруг метнулся к стоявшему напротив цветочному ларьку, бросив:

— Я щас.

А буквально через пару минут вышел обратно, неся в руках горшок с кустовой розой красивого нежно-кремового цвета, края лепестков были чуть тронуты насыщенной розовой каймой.

— Вот, это тебе, — протянул Данила мне подарок. — За отличную прогулку и шикарные фотки.

Я растерялась. Вообще не ожидала, что мне что-то подарят сегодня, тем более, цветы, и так уже и блинчики в "Теремке", и кофе с пирожным в кофейне… Подозрение, что за мной вроде как ухаживают с первого же свидания, крепло с каждой минутой, что я смотрела на цветы и судорожно пыталась понять, как себя вести дальше.