Но церковь была беспощадна к еретикам. После доноса Мауро был схвачен, осуждён и приговорён к смертной казни сожжением на костре на глазах у жителей Кадиса.

Два дня до казни жена Лаура не вставала с постели. Она ничего не ела, только пила воду и беспрестанно плакала. Страшная депрессия снедала молодую женщину, которая ничего уже не ждала от жизни. Она знала суровые законы инквизиции и на пощаду не надеялась.

В последний вечер перед казнью она поднялась. Её невозможно было узнать. Растрёпанные волосы, мутный взгляд, ввалившиеся щёки. Она попросила Алессандро оставаться дома, а сама, собрав что-то в небольшой узелок, ушла. Её не было до глубокой ночи. Алессандро уже чуть не плакал, когда Лаура вернулась домой. В неярком свете свечи мальчик с ужасом увидел, что мать поседела. На фоне седины лицо её выглядело почерневшим и состарившимся лет на двадцать.

– Мама, мы потеряли отца. Это страшный удар для нас, но прошу тебя, давай держаться вместе до конца. Не бросай меня, я боюсь!

Но Лаура отстранилась от сынишки и сказала холодно:

– Я дала этому негодяю епископу денег, много денег, все наши сбережения. И бутылочку с ядом для Мауро. Я просила, чтобы он передал яд палачу, а тот вручил его Мауро перед казнью. Но только денег ему было недостаточно. Он осквернил меня, грязное ничтожество, только после этого забрал яд, пообещав выполнить мою просьбу. Но теперь я жалею, что не оставила ни капли яда для себя.

– Мама! – вскричал Алессандро. – Ты не можешь так говорить! А как же я, ты подумала обо мне?! Меня они тоже убьют, если я останусь один! – при этих словах он горько заплакал.

Мать обняла сына и сказала:

– Нам предстоит страшное испытание, сынок. Готов ли к нему? Не каждому удаётся выдержать это зрелище – сожжение заживо. Ты ведь ещё мал, совсем юн. Запомни, что бы ни случилось, не теряй присутствия духа. Ты должен вынести это испытание. Помни, что отец умрёт прежде, чем языки пламени коснутся его. А потом мы уедем с тобой в Италию. Там мои родители, у них большой виноградник. Мы с тобой поселимся в их доме, будем помогать им возделывать виноград. Мы заберём с собой кучку пепла и сделаем отцу могилу там, в Италии, откуда мы все родом. Мы будем вечно хранить память о нём.

– Почему судьба так жестоко обошлась с нами, мама? Ведь ни отец, ни мы не сделали никому ничего дурного? – всё ещё обливаясь горькими слезами, спросил Алессандро.

– Не гневи Бога, сынок. Это не судьба, это люди, жестокие и завистливые. Они идут нам наперекор, потому что мы чужеземцы. Но мы всегда были очень счастливы, независимы и благополучны. Таких не любят, а мы были выше этого, чтобы замечать. Вот и нажили себе недоброжелателей и врагов.

Так они проговорили до утра, не сомкнув глаз. За эту ночь Алессандро повзрослел. Бедный совсем ещё юный мальчик, он впервые в жизни встретился с вероломством, горем и страхом за свою жизнь и жизнь своих близких.

Наутро Лаура прибрала свои седые волосы, затянув их в пучок на затылке. Она надела тёмно-синее платье с глухим закрытым воротом и тяжёлой складчатой юбкой, на голову и плечи набросила чёрную шаль из плетёных кружев. Алессандро не узнавал мать. В этом одеянии, с седыми волосами она походила на какую-то женщину, которую он встречал раньше, но не помнил, где.

У Лауры больше не было слёз. Она взяла сына за руку, и они отправились на площадь. Там, перед церковью, уже с раннего утра возвели костёр. За день до суда мать и сын получили письменное распоряжение явиться на экзекуцию, находиться в первых рядах и взирать на казнь – в назидание.

Несмотря на ранний час, народу на площади было довольно много. Все тихо переговаривались и со страхом поглядывали на Лауру и Алессандро, которые безмолвно прошли сквозь толпу и встали впереди. Пожалуй, только знание о бутылочке с ядом и поддерживало их силы.

Вдруг воцарилась тишина, когда из церкви вышел епископ. В длинной тёмно-коричневой сутане, подпоясанной кручёным верёвочным поясом, он выглядел страшно. В глазах блеск и ярость. Волосы острижены вкруговую и густо смазаны жиром. Щёки толстые и обвисшие. В руках массивный крест, который как бы подчёркивает его избранность Всевышним.

Всем своим видом он внушал Алессандро ужас. В глубине детской души таилась маленькая, хрупкая надежда, что произойдёт чудо и в самый последний момент отца кто-нибудь спасёт. Какие-то добрые силы вмешаются и отведут от Мауро страшную, мучительную смерть.

«Только бы он не выпил яд раньше, чем это чудо произойдёт! Господи, помоги ему, пощади, спаси», – молился про себя Алессандро.

Но когда этот страшный человек в коричневом одеянии воззрился на него, мальчик вдруг понял, что чуда и спасения ждать неоткуда. Такой человек непременно погубит его отца, убьёт, сожжёт заживо.

«Ну нет, я не дам тебе, сатанинское отродье, вершить такое бесчинство, – в ярости думал Алессандро. – Я брошусь на него со всей злостью и ненавистью, и все последуют моему примеру. Не может быть, чтобы люди хотели этой жестокой смерти! Мы спасём отца, непременно спасём!» – лихорадочно продолжал думать этот мальчик, которому не было и четырнадцати лет.

Он боялся этой чудовищной казни, как будто она должна была вершиться над ним самим. Он боялся за маму, которая еле держалась на ногах и, закрыв глаза, читала вполголоса молитвы.