Если бы он только знал, какие вещи мне померещились прошлой ночью… возможно, ему стоило беспокоиться.

— Идёмте, — он дёрнул дверь. — Девятичасовая утренняя планёрка уже началась.

— Ладно, показывайте дорогу.

Он отрывистыми шагами направился внутрь, мимо стола дежурного, и я быстро последовала за ним, чтобы поспевать за его темпом. В холле за дежурным висела огромная эмблема — два дракона, карабкающиеся по щиту, и латинская фраза Domine Nos Dirige: Направь нас, Господь.

Я нахмурилась. Возможно, женщина-констебль, с которой я говорила прошлой ночью, полагалась на то, что Всемогущий поймает нападавших, и потому посылать патруль необязательно.

Габриэль подвёл меня к лестницам. Я подумывала упомянуть вчерашнее нападение, но он, похоже, очень торопился. Стрелка часов уже немного перевалила за девять, и кажется, ему не нравилось опаздывать на совещание.

— Так что такое планёрка? — спросила я, пока мы поднимались по лестницам.

— Это обязательное собрание, каждое утро в девять часов — приказ инспектора Вуда. Все сотрудники, имеющие отношение к расследованию дела серийного убийцы, обязаны присутствовать.

Кажется, его это возмущало. Я же не возражала. В ФБР бумажная работа и совещания были нашим хлебом насущным. У нас проводились совещания, на которых мы решали, какие ещё совещания нам провести. Утренняя планёрка казалась хорошим вариантом, но может, для департамента полиции Лондонского Сити это не было нормой.

Поднявшись до верха лестницы, мы прошли по маленькому ярко освещённому коридору, и наши шаги эхом отражались от потолка, пока мы не добрались до огромной двери справа. Габриэль постучал и открыл её, не дожидаясь ответа.

Я проследовала за ним в огромное помещение, занятое главным образом прямоугольным столом из красного дерева, во главе которого восседал инспектор Вуд. Шесть человек занимали стулья по обе стороны стола, и все они повернулись, чтобы посмотреть на нас, когда мы вошли. На стене висели огромные круглые часы, и их стрелка показывала 9:03. Мне вдруг показалось, что я снова очутилась в школе и опоздала на урок алгебры.

Габриэль жестом указал на меня.

— Это специальный агент Кассандра Лидделл из ФБР. Она не знала о нашем сегодняшнем совещании. Я беру на себя всю ответственность за наше опоздание.

Внезапно я почувствовала себя скотиной из-за того, что держала стаканчик из Старбакса. Если бы я отказалась от латте, то явно пришла бы вовремя.

Я подняла руку, то ли помахав им, то ли отдав честь, и робко улыбнулась. Некоторые люди кивнули, другие просто тупо смотрели на меня.

— Мы работаем с ФБР? — вежливо поинтересовался тучный лысый мужчина. Я была практически уверена, что это максимально близкое подобие конфликта, на которое здесь можно рассчитывать, разве что всё совсем уж покатится под откос.

— Я из Отдела Анализа Поведения в Вирджинии, — сказала я. Мне нужно произвести впечатление своей квалификацией, но в то же время нельзя хвастаться, иначе я подтвержу их худшие подозрения об американцах. — Мне поручили изучать серийных убийц для моего отдела. Я здесь на тот случай, если мой опыт профайлинга окажется полезным, а также для того, чтобы в процессе учиться у вас.

— Хорошо, — рокочущий голос Вуда напоминал трение камней друг о друга. — Прошу, присаживайтесь.

Я отодвинула стул, заняв свободное место возле Габриэля, и сняла с плеча ремень сумки с ноутбуком.

Он начал представлять собравшихся за столом, и я постаралась запомнить все имена и должности. Жасмин Скотт была детективом из Скотланд-Ярда. Конфликтный лысый мужчина оказался Филиппом Беннеттом из НКА, Национального криминального агентства, которое часто называли британским ФБР. Двух детективов из полиции Лондонского Сити звали Холли Патель и Бен Патель, хотя Бен спешно объяснил, что они не родственники. Из числа не-детективов здесь присутствовал доктор Джеймс Диксон, судебный патологоанатом, в очках которого стояли настолько толстые линзы, что они наверняка способны остановить пули, и Грейси Лоу, криминалист. Она была единственной, кто улыбнулся мне, и тем самым заслужила мою вековечную любовь.

На другом конце стола Вуд сложил пальцы домиком. Он обладал своеобразной грубоватой привлекательностью, которую подчёркивала седина в волосах и прямые чёрные брови.

Взгляд его серых глаз остановился на мне.

— Ладно. Введём агента Лидделл в курс дела. Кэтрин Тейлор, убитая вчера женщина, является четвертой в серии убийств. У всех жертв перерезаны горла, тела посмертно изувечены, отсутствуют разные внутренние органы. Некоторые из этих органов найдены на местах преступлений, другие — нет.