Было ему всего 17 лет. Ему предложили пойти в школу прапорщиков. «Но юноша, – по словам маршала М.В. Захарова, – уже постигает азы политики и отказывается от этого предложения. Солдат Малиновский увидел классовую расслоённость русских войск. Почитая за честь храбро сражаться с врагом, он в то же время видел, как бесправен простой человек, которого гонит царь на жестокую бойню».

Складывается впечатление, будто Родион Малиновский уже тогда проникся революционными идеями. С этим трудно согласиться. В первые два года войны в российском обществе вообще и в действующей армии в частности такие взгляды не пользовались популярностью; за них сурово наказывали.

Традиционный уклад жизни, обычаи и нравы весьма устойчивы. Даже сознавая социальную несправедливость, обыватель склонен мириться с ней и приспосабливаться к существующим условиям. В частных конкретных случаях он может выступать против самоуправства чиновников, самодурства начальников. Но о смене существующего строя он порой и помыслить опасается.

Тем более это относится к военным коллективам, где особо строгая дисциплина и постоянный надзор над подчинёнными. Большевистская антивоенная пропаганда пресекалась на корню. Хотя, конечно же, среди солдат бывали разговоры о том, что им тут приходится проливать свою кровь и погибать, тогда как в деревнях их семьи бедствуют, а на войне наживаются мирские захребетники.

Не до революционных идей было Родиону Малиновскому. Не раз ему приходилось, как говорится, смотреть в лицо смерти, а бои сменялись тяжелейшими переходами и недолгими передышками.

Под городом Сморгонью (ныне Беларусь, а тогда Польша) он был тяжело ранен в спину и ногу. Операции прошли без наркоза.

После лечения в казанском госпитале его отправили в запасной полк, расположенный под Петроградом в Ораниенбауме, а затем в составе маршевой команды особого назначения – в Самару, где формировалась Первая Отдельная пехотная бригада, предназначенная к отправке во Францию.

Родион Малиновский был назначен во 2-й полк начальником 1-го пулемёта 1-го взвода 4-й пулемётной команды. Долгий путь через Сибирь, Маньчжурию в порт Дальний завершился в начале февраля на французском пароходе «Гималаи».

«Через два океана вокруг Азии, через Гонконг, Сингапур, Коломбо, по Красному и Средиземному морям, – писал М. Захаров, – плыли пароходы с отборными русскими солдатами во французский порт Марсель. За поставки вооружения, за займы и долги царское правительство расплачивалось с Францией “пушечным мясом”. 43 тысячи солдат и офицеров насчитывали четыре пехотные бригады, переброшенные из России на французский и салоникский фронты».

Морское путешествие было непростым испытанием. Сначала донимал холод, почти как на железной дороге в Сибири. Потом долго мучились от морской болезни: море бурное, а в трюме душно. На подходе к Гонконгу началась жара.

В Марселе 20 апреля 1916 года их радостно встречали француженки и в меньшем количестве французы. Русские под оркестр торжественным маршем прошли по главным улицам города. Обустроились в пригородном лагере Мирабо. Оттуда вскоре их перевели ближе к фронту, в военный лагерь Майн. Там довелось Родиону увидеть позорную порку, которую офицер-хам назначил дважды георгиевскому кавалеру, до этого ударив того по лицу.

Ничего подобного во французской армии быть не могло: отношения между солдатами и офицерами там были уважительные, нормальные, человеческие. Воочию убедился молодой ефрейтор, насколько несправедливы порядки в царской армии.

В конце июня 1916 года полк, в котором служил Родион Малиновский, после утомительной строевой подготовки и двух десятков парадов был направлен на фронт.

Снова сражения с немцами, но уже во Франции.

На фронте было затишье. Родион стал изучать французский язык, обзаведясь словарём и разговорником. Помогало и общение с французами. Во время пребывания в лагере он приобрёл фотоаппарат и необходимые принадлежности для получения фотоснимков и успешно освоил ремесло фотографа.

После долгого позиционного противостояния немцы перешли в наступление. Сначала русско-французские позиции были обстреляны из миномётов и артиллерии, а затем немцы пошли в атаку. В составе небольшой группы, окопавшейся на высоте, Родион – командир пулемёта – попал в окружение. Почти сутки они отбивали немецкие атаки. Главным разящим оружием был пулемёт Малиновского.

В конце боя он был контужен, но остался в строю.

Начальник 1-й Особой русской бригады генерал Лохвицкий, получив письмо от командующего 4-й армией генерала Гуро, привёл его в приказе по бригаде:

«Во время усиленных разведывательных атак, произведенных немцами против наших линий в ночь на 19 сентября, русские солдаты проявили беспримерную храбрость. Два передовых поста 1-й Особой русской бригады были взяты в кольцо неприятелем. Тем не менее бойцы этих постов продолжали упорно сражаться и облегчили этим выполнение контратаки, вызволившей их из окружения. Ставлю в пример всем войскам армии поведение этих храбрецов».

1-я Особая пехотная бригада едва не испытала немецкую газовую атаку. К счастью, облако ядовитых газов неожиданно изменило направление (ветер переменился) и покатилось назад, на позиции немцев. Там начался переполох, усилившийся от ураганного огня французской артиллерии.