Зная, что уже ничем не помогу, я всё равно упал на колени рядом с девушкой. Мои руки осторожно приблизились к растрепавшимся волосам, слипшимся из-за грязи и крови, но пальцы нащупали лишь пустоту. Рядом со мной медленно осел на пол отец – его лицо было покрыто струпьями, а под тонкой полупрозрачной кожей отчётливо копошились тошнотворного вида личинки.

– Вот и всё, сынок. Ты не смог… Да никто бы не смог всех спасти, поэтому винить тебя не за что. В газетах постоянно писали про Конец Света в следующую пятницу, кто же знал, что они в этот раз не ошибутся? – пытаясь поддерживать весёлый тон, папа закашлялся и выплюнул каких-то насекомых прямо на пол. – Радует лишь, что Маринка и бабуля умерли раньше, не успев увидеть всего кошмара.

– Они… погибли?

– Проще сказать, кто не погиб, – шумно втянув воздух, отец снова закашлялся. – Наверное, лучше убить себя, чем так мучиться.

– Нет…

На моё плечо опустились руки, а затем кто-то обнял меня сзади. Увидев металлические перчатки, я понял, что это Нолик, но она была невероятно спокойна, тихим урчанием выгоняя меня из открывшегося кошмара.

– Костя, мяу. Как у тебя, няверное, мняго тревог… Смотри только на мяуня, ты ведь считаешь, что я красива?

– Да.

– А мой голос тебе нравится, мяу? Говорят, что Некоманты без умяу от кошачьего акцента, поэтомяу я и не сдерживаю свою милую суть, – перегнувшись через плечо, девушка взяла меня за подбородок и вынудила посмотреть ей в глаза.

– Да.

– Тогда слушай только мяуня…

Шепча что-то, девушка подвела меня к двери подъёмника, где мы вместе вставили батарейку, и спустя несколько секунд я почувствовал себя гораздо лучше. Странная тревога и отчаяние стали постепенно отступать, хотя виденные картины были слишком уж реалистичными, поэтому никак не уходили из памяти. Прислонившись к прозрачной стенке лифта, я часто дышал, а кошечка устроилась у меня на коленях и свернулась калачиком.

– Мня… Хочешь поговорить об этом? – лениво повернувшись, чтобы видеть мои глаза, девушка мило улыбнулась.

– Ты прямо как психолог. И что это за хрень была? Это ведь не по-настоящему где-то происходило?

– Нят. Излучение Ноошторма, полагаю… Я была не готова, вот и попалась, мяу, – горестно вздохнув, девушка нежно провела пальцами перчатки по моей щеке.

– Отвратительная штука. Уж лучше б тут целый выводок паучищ был.

– Мня… Скорее всего, у персонала была защита, это мы здесь просто так мятаемся, – сообщила девушка и стала урчать, когда я почесал у неё за ушком. – Я не думяула, что ты так серьёзно относишься, мяу.

– К чему?

– Ня… К обязанностям Някоманта. Мяужно ведь просто бегать по мяурам, жить в своё удовольствие, развлекаясь с красавицами-неками.., – начала перечислять Нолик, но я её прервал.

– В каком смысле «развлекаясь»?

– Ню… Обнимяуться, целоваться. Вставлять свою тыкалку в няши дырочки, лапать сисечки, хвостик и ушки, – пусть это и было очевидно, но я даже как-то смутился от такой трактовки.

– Кхм.

– Ты думял, будто я ня знаю, что ты сдерживаешься? – ехидно сказала девица и прищурилась. – Это не умяляет тот факт, что ты пожертвовал своим удовольствием в пользу мяуего, я это ценю и постараюсь быть хорошей девочкой для мяуего хозяиня, – сложив кулачки в виде лапок, Нолик протяжно мяукнула. – Ты видел что-то страшняе?

– Да… Что я не справился. Кто знает, сколько миров угробит выследивший меня ублюдок, пока я тут прохлаждаюсь?

– Хмяу. Если вопрос обстоит тяк, то мяуя бестолковая памяуть подсказывает, что нужно зайти в Мяуяк после получения доступа в Городе. Тям есть сведения о сигнатурах.., – задумчиво высказалась девушка, испуганно някнув, когда я схватил её за плечи.

– Почему сразу-то не сказала?!

– Я сама не зняую, что с мяуей памятью, не ругайся, – прижав ушки, Нолик зажмурилась и состроила недовольную рожицу. – И всё?

– М-м?

– Мяу… Я говорю: гибель мира – всё, что тебя обеспокоило? – с интересом добавила Нолик.

Психолог из неё откровенно херовый, раз она опять заставила меня в деталях вспомнить только что виденное.

– Нет. Я видел, как погибла одна из моих спутниц. Даже не знаю, что меня расстроило больше: сам факт её гибели, или то, что я не смог её защитить, а ведь она наверняка до последнего надеялась, что я приду и спасу её. Или наоборот, затеяла свою прагматику, решив, что её гибель ничего не будет значить, ведь есть возрождение… В итоге получается, что я только трахаться и горазд, а защитить своих женщин от боли и смерти – не в состоянии, – не сразу оценив, как разговорился, я осекся, но нека слушала меня очень внимательно.

– Мня. Мы зняем, на что идём, поэтомяу о подобном и не думяем. А та Путешественница… Ты её любишь? – с прищуром спросила девица, будто собирающая сплетни школьница.

– Думаю, что нет. Я за всех переживаю. Даже когда ты себе ножки поколола о железки – и то переживал, – ткнув любопытную мордаху в нос, я поднялся, поскольку подъёмник доставил нас на четвёртый этаж.

– Костя, это мило! Но если я сейчас уже не раню ножки, это не повод не брать меняу на ручки, мяу! – наигранно возмутилась кошечка, когда мы вышли в своего рода шлюзовую камеру, в которой были размещены вещицы, напоминающие металлические гоночные шлемы, скреплённые с небольшой гибкой лентой, явно предназначенной для шеи.