Отчего-то она знала, что рассказывать об этом нужно именно Безымянному, а не Ландау из прошлого.

Еще она точно знала, что нельзя слепо идти на поводу у Сулея. Она ему не доверяла. Может быть, потому, что не застала его правление и не успела проникнуться тем, каким он был прекрасным верховным инквизитором. Нет, Безымянный тоже не вызывал у нее восторга… Но он казался адекватнее. К тому же то, что мог наворотить Сулей, получив зелье, по-настоящему пугало.

Блистательные инквизиторы прошлого с их надрывным и томным весельем, бесшабашностью, отдающей едва заметной гнильцой безнадежности… Все это так сверкало, так слепило глаза. Так легко было поверить и не заметить за пленительным обреченным весельем холодный расчет.

Если Сулей был искренен в своих намерениях, почему он не сказал, кто такой на самом деле простой инквизитор Валентин Ландау?

Не знал? Да все он знал. Вспомнить хотя бы, как он фыркнул в ответ на ее последний вопрос.

…А Безымянного так и не удалось поймать до самого Солнцеворота.

Магическое сообщество отмечало всего четыре праздника: два равноденствия и два солнцестояния. Из них Алисе больше всего нравилось зимнее.

Самая длинная ночь… в этом было что-то невозможно колдовское. Еще более колдовское, чем на самом деле. Ночь манила — то ли в прошлое, то ли куда-то в небытие, во время потерянное и время, никогда не существовавшее. Колючие звезды мешались с колючим снегом, и взгляд примерзал к ним до цветных пятен в глазах. И лишь когда зов небытия становился непреодолимым, Алиса усилием воли отрывалась от холодной черноты и пряталась в тепло квартиры. И ей еще долго чудилось, что где-то там ждет настоящий дом и что-то забытое, но очень важное.

Как странно… Она была детдомовской. И не помнила своего настоящего дома. А квартира, купленная на заработок в ведьмовском бизнесе — совершенно легальном и немагическом, никаких махинаций — еще не успела стать настоящим уютным гнездышком.

Собираясь на праздник в здании ковена, Алиса плотно закрыла жалюзи. Нечего разглядывать звезды. Сегодня не до них. Сегодня нужна сосредоточенность и быстрая реакция. Ничего крепче глинтвейна не пить, в темноту не глазеть, клювом не щелкать. Выбирая одежду, она даже задумалась, не надеть ли брючный костюм поудобнее — чтобы проще было гнаться за Безымянным в случае чего. Потом прыснула и извлекла из шкафа золотисто-коричневое вечернее платье до колена.

Офисная «свечка» ковена мерцала таинственными огоньками. Снаружи магия хитро маскировалась под новогодние украшения. В соседних офисах не удивлялись множеству машин, празднично одетым людям и переливам музыки из открывающихся дверей. Новогодние корпоративы, обычное дело.

Алиса остановилась на пороге холла и не спеша огляделась. Потом медленно зашагала в главный зал, который сегодня расширили чарами. Искусно подобранные ароматические масла, первые неспешные и ленивые аккорды музыки, звон бокалов, взрывы смеха… Хотелось продлить эти мгновения и насладиться праздником, потому что очень скоро ведьмы поймут, что она задумала. И отвернутся. Может, не отвернется часть самых старых и умных, кто поосмотрительнее… Алиса вдруг засомневалась в своем решении. Может, это знак? Не получается поймать Безымянного — и черт с ним, надо просто украсть зелье, отдать его Сулею и остаться по одну сторону баррикад с друзьями? Или черт с ними, с такими друзьями, которые не видят опасности?

— Эй, чего стоишь столбом? — На нее налетели, смяли, захлестнули потоком прохладного воздуха, сочащегося фруктово-сладким ароматом духов. Наташа была не настроена на размышления. Ей хотелось смеяться, танцевать и пробовать коктейли. Она схватила Алису за руку и потащила за собой в глубину зала.

— Ирка с Олегом будут позже, говорят, что у нее еще какие-то дела, а по-моему, они только повод ищут, чтоб от компании отколоться, — сплетничала Наташа на ходу. Потом остановилась, цапнула с пролетающего мимо подноса бокал и принюхалась. — Вот увидишь, мы еще на их свадьбе погуляем… Слушай, ты мне что-то не нравишься. Почему такая мрачная? Случилось что-то?

— Нет, ничего, — Алиса вздохнула и тоже взяла с другого подноса бокал с глинтвейном. — Скажи мне вот что. Ты бы считала друга предателем, если бы он сделал что-то такое… не лично против тебя, а такое, что идет вразрез с твоими желаниями? Ну, например, ты борешься за запрет меховых изделий, а друг покупает новую меховую шубу…

— М-да, — Наташа пригубила коктейль. — Странные у тебя темы для разговоров на празднике. Я думаю, я бы просто не подружилась с таким человеком изначально. Что у нас может быть общего?

— Это другое. — Алиса упорно смотрела на рубиновую поверхность глинтвейна, избегая поворачивать голову к подруге. — Представь, что так поступил бы хороший друг. Ты бы перестала общаться?

Наташа пожала плечами.

— От ситуации зависит… Почему мне теперь кажется, что ты что-то задумала? — Она шагнула к Алисе, становясь перед ней и не давая отвернуться. — Ну-ка выкладывай!

Алиса только вздохнула. Здравомыслящая Наташа, может, и не стала бы объявлять ей бойкот. Наташа вообще была противницей радикальных действий, а еще — терпеть не могла, как она выражалась, «стадный инстинкт». Если бы «стадо» решило изгнать из своих рядов паршивую овцу, как знать, что бы сделала Наташа — молча проигнорировала эту глупость или из принципа отвернулась бы от «стада»… Или, наоборот, сочла бы, что в этом случае оно право?

В любом случае Алиса не собиралась ей ничего рассказывать прямо сейчас. Время покажет, кто что выберет.

И тут она наконец увидела Безымянного.

Тот, в простом черном костюме, разговаривал с Ниной Соломатиной, главой столичного ковена. Вокруг Нины трепетало облако золотистой ткани, ее фигура вырастала из летящей фантазийной юбки, как из цветка. Наряды главной ведьмы всегда были в центре внимания остальных. Но сегодня Алисе не пришлось долго разглядывать очередной модный шедевр.