— Что оплакиваем? — спросила Алиса, уже предвидя ответ.

Но ей не ответили. На нее молча посмотрели. И снова посмотрели. И еще. Редкие разговоры утихли — все десять ведьм на диванчиках по обе стороны стола друг за дружкой вперили в Алису внимательные взгляды.

— Ты же слышала, — сказала наконец Ира. Язык у нее слегка заплетался. — Про наказания. Про ужесточения правил…

— Какие ужесточения?

Ни о каких ужесточениях Алиса не слышала хотя бы потому, что сразу после суда бросилась на подземный уровень. Проверять, насколько изменились магические потоки после того, как от них отстранили Марианну и ее подельников.

— Наказания за проклятия. За классическое проклятие с замком и ключом теперь полагается смертная казнь без возможности обжалования. За мелкие, типа проклятия вечной сонливости, вечного голода или вечного опоздания на любой транспорт — по пять лет тюрьмы. Пять! Хотя снять их — дело пяти минут, а не лет.

— Да уж, — оценила Алиса, — жестко. Но вас же никто не заставляет накладывать проклятия.

На нее посмотрели, как на безнадежную дурочку.

— Вот что, — недовольно сказала Ольга, глава отдела по работе с проклятиями, — если ты с ними, то можешь идти отсюда прямо сейчас.

Объяснений, кто такие они, не требовалось. Алиса вздохнула.

— Я за здравый смысл. Слушай, Оль, ты же снимаешь проклятия с людей, должна сама видеть, что от них бывает!

— Дело не в проклятиях, а в закономерности, — выдохнула Ольга, и все снова замолчали. За соседним столиком молодая ведьма из отдела работы с духами то ли рыдала, то ли хохотала, невнятно приговаривая что-то.

— Если ты за здравый смысл, — вкрадчиво вступила Инга из центра координации с ложей, — то согласишься, что это необходимо.

— Необходимо что?

— То, что никто не сделает, кроме тебя, — отрезала Ольга. — Отправляйся к Сулею. Поговори с ним. Расскажи, что будет после его смерти. Попроси совета. Спроси, что делал бы он… ну, в нашей ситуации. Он не откажет, это не изменение прошлого.

Для консультации по поводу даты вызвали Лину Венцеславовну. Та, одна из лучших специалистов по зельям и опытная ведьма, явилась в бар с опозданием и сильно навеселе. Зато не забыла прихватить календарь. И, конечно, свои ценные воспоминания.

— Как сейчас помню, — тянула она слегка заплетающимся языком. — Четырнадцатый год. Первый Столичный театр. Давали «Вия». Мы заняли ложу в бельэтаже — я, господин Сулей, Элина Волкова, Катерина Шерстобаева, супруг ее, бывший купец Шерстобаев, наш местный курьез — магию получил в пятьдесят лет…

Алиса на пару мгновений выпала из перечисления имен незнакомых ей магов. Все равно перебить Лину Венцеславовну она не смогла бы при всем желании. Но последнее имя заставило вздрогнуть от неожиданности:

— …И Алеша Южин, первый адъютант господина Сулея, милый молодой человек, его чаще называли так, чем по имени. Хотя ему тогда уже было не меньше сотни…

Через каких-то полчаса Алисе предстояла встреча с этой компанией. В груди крыльями бабочки шевельнулось волнение — смесь предвкушения и дурного послезнания. Встреча с шестью магами, пять из которых были уже мертвы. Но все равно нужно будет сказать Южину, каким он запомнился современнице. Надо же, милый молодой человек… Алиса не слышала в его адрес ничего подобного ни в один свой визит.

— Это было двадцать седьмого марта, — голос Лины Венцеславовны то затихал до шепота, то звучал убаюкивающим контральто. — Лил дождь… В театре был аншлаг. Господин Сулей… чрезвычайно веселился, сами понимаете, Вий и все эти сказки. А в буфетной подавали восхитительные маленькие пирожки…

— В котором часу начался спектакль? — поспешила уточнить Алиса. Она выяснила все, что хотела. Оставаться в баре и слушать ностальгические рассказы старой ведьмы было больше незачем.

— Что? — та тряхнула головой, не сразу понимая, о чем ее спрашивают. — В семь… Кажется, в семь.

Алиса положила руку на дату на календаре и сосредоточилась.

Мгновение — и собственные пальцы растаяли и исчезли на глазах, а вслед за ними исчез и календарь, и полутьма бара, исчерканная нервными неоновыми отблесками, и забытая кем-то рюмка водки. За Марианну, как за покойницу…

…Когда Алиса обнаружила, что может по желанию перемещаться в прошлое, выбрав день и год, она была шокирована. Но скоро ей объяснили, что умение это редкое, однако не запредельное. Прошлый глава столичной ложи колдунов был на это способен. Среди столичных ведьм больше никого с таким даром не нашлось, но были в Новосибирске, в Далласе, где-то в австралийских деревнях, а в Египте — сразу трое. Да и дар оказался с червоточинкой. Что бы она ни делала в прошлом, это не влияло на ход истории. Нельзя было ни случайно, ни намеренно изменить будущее. Только бродить и наблюдать, как на экскурсии. Время без труда залечивало собственные раны.