Расточительство, с точки зрения ума, который приложен к этим всем новаторствам, и магии, вложенной в это дело, на которое раньше никто бы не пошел. Раньше, но не теперь! — и я припустил в сторону забора со скоростью две сотни километров в час.

Теоритически можно и быстрее. Теоритически. Теоритически я вообще могу летать! Теоритически… Практически все оказалось не так просто как хотелось. И для того, чтобы летать, нужно реально понимать, как это делается. А я не понимаю, и из-за этого мои петы тоже не обладают подобными навыками.

Ведь петы, от части часть меня! Отчасти… А двигаются в пространстве они вообще за приделами законов физики. Известных мне законов. Я как бы навязываю им знакомую мне модель поведения и ориентации в пространстве. И если эту модель сломать… одного пета я в хлам запорол, пытаясь его телом полетать. Дважды запорол. Трижды запорол.

В первый раз он начал летать из стороны сторону. Неуправляемо, бессмысленно, и снося все на своем пути. Попробовав снова, развоплотив и перепризвав… пет расвоплотился сам, решив начать летать во все стороны в раз. Еще одна попытка, и он покинул приделы планеты и его текущее местоположение неизвестно. Просто выпал из зоны гравитации звездного объекта, и земля улетела дальше без него.

— Эх, Гоша! Ты еще жив? — усмехнулся я одними губами, проговаривая зов к потерянному пету в мыслях.

— Да, товарищ!

— Где ты сейчас?

— Не знаю… тут темно.

И так каждый раз! Не отозвать, не перепризвать. Система, которую я создал для защиты от повторного призыва одного и того же, не дает. И я не желаю её ломать. Как и отключать всех уже имеющихся петов от питания, что бы он тупо сдох сам без магии. Мой косяк, что при запихивании себя в банку, умудрился просрать возможность распараллеливания каналов питания отдельных миньонов.

Хотя рассуждая трезво и логически — он где-то тут, рядом, все еще где-то на орбите. Причем плюс минус четко надомной, иначе бы связь с ним давно оборвалась. Излишне далеко, чтобы я мог взять его управление в личный контроль, но недостаточно, чтобы связь с ним оборвалась совсем. Ослеплен и дезориентирован отсудившем маны вокруг своей персоны. Возможно, даже когда-нибудь вернется обратно. Или, наконец, сдохнет!

— Ффввв! — донесся странный звук, и меня обдало холодным ветром.

Хоть Восьмой, и тварь маны, но с сенсорикой у него все в норме! И с координацией в пространстве — он все же воин-мечник!

— Едрить вас! — увидел я источник и звука, и ветра, отследив направление.

Дырища в куполе! И ракета, неторопливо, и словно издеваясь, уже проведшая сквозь пролом.

Там, за «окном» — ночь, хотя под куполом еще светло. Там — зима, и короткий день… дырка схлопывается, и ракета вспыхивает. Восьмой мгновенно оказывается внутри сферы из огня — сработал артефакт времени, останавливающий течение временного потока для всего не магического. Но увы, в крайне ограниченно маленьком пространстве вокруг себя.

— ШРЕТ! — выругался я, будучи выкинутым из тела миньона.

Раньше, чем оттикал пятисекундный таймер артефакта. Гораздо раньше! Очевидно взрыв уничтожил кабель-маговод, по которому транслировалось моё сознание.

Это… это… к… б… Девятая!

— Млять… ну я так и знал… — проговорили мои слова губы Девятки, стоящей на одной из верхних веток дерева, не далеко от атакованного города.

Это… это… конец.

Купол, сияет изнутри. Купол… залит светом… ядерного огня. КАК!? Как они пробили барьер?! Как они…

Я упал на колени, и если бы позволяла физиология тела Девятой — зарыдал бы. Зарыдал бы, как маленькая девочка. Зарыдал бы, как…

— Повелитель? — раздался в моей голове голос миньона.

Холодный, беспристрастный, но все равно живой. Уже привычно, беся, и переводя отчаянье в ярость.

— Они все умрут — и я покинул тело данного пета.

Что? Где? Как…

А, ну да, я же умер! Но случилось это не случайно, и не по чьему-то злому умыслу. Да и не умер я! Если так судить, а просто добровольно перешагнул за грань. Заглянул туда, куда смертным вход заказан. Заглянул за пределы смерти, в пучину смерти. И понял, отчего все мертвецы, продолжающие жить даже будучи мертвыми телом, столь мудры.

Блин! Да здесь же килотонны знаний! Все знания мира здесь! Вся истина, вся память всех, уже ныне не живущих. Все, что когда-либо знали люди и нелюди этого мира, все здесь. Но тем, кто еще жив — здесь места нет.