Шрифт:
В 42-м истребительном полку сражалось немало других летчиков, достойных того, чтобы о каждом написать книгу. Майор Александр Берко, к примеру, сбил 13 самолетов лично и 16 в групповых боях. Неизменно с победой возвращались старший лейтенант Н. В. Тихонов и лейтенант Г. И. Герман, ставшие впоследствии Героями Советского Союза. Самоотверженно дрались с врагом Зайцев и Юдаев, Моцаков и Крутиков, Бегалов и Пхакадзе, Зимин и Осипов. Один Александр Легчаков сделал 274 боевых вылета, лично уничтожив 11 самолетов и 2 в составе пары.
Не всем им довелось дожить до победы. Но светлую память о героях мы навсегда сохранили в своих сердцах.
Размышляя теперь о таких людях, как Николай Власов, Борис Ковзан, Георгий Конев, Николай Тихонов, и многих других отважных бойцах, невольно задаешь себе вопрос: откуда же люди черпали столь недюжинную силу, что руководило их поступками, рождало презрение к смерти в борьбе с врагом?
Фанатизм? Да, этим пытались не раз на Западе объяснить природу самоотверженности советских людей в борьбе с врагами. Но такое объяснение старо как мир. К нему идеологи империализма прибегали, комментируя нашу победу в революции, разгром иностранной военной интервенции на заре Советской власти. Безысходность, обреченность, порыв отчаяния? Эту подоплеку, в частности, старались подвести под такой безумно храбрый волевой акт, как таран, не только за рубежом, но даже некоторые товарищи у нас.
Все это, конечно, сущая чепуха. Советские люди никогда не были фанатиками и тем более не испытывали обреченности, даже в самые критические периоды войны в 1941 и 1942 годах. Могу подтвердить это как непосредственный участник борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. А прошел я эту войну с первого и до последнего дня.
Причина мужества и самоотверженности советского человека, его, если хотите, воинственность лежат гораздо глубже. Истоки их в любви советских людей к своей Родине, в преданности идеалам Коммунистической партии, правоте того дела, за которое мы боролись с врагом, в твердой уверенности, что никакие силы не могут сломить государство, созданное великим Лениным, поработить народ, познавший подлинную свободу. Именно это, и ничто другое, служит объяснением и воздушных таранов, и схваток с превосходящим противником, и стремления советских бойцов драться с врагом до последнего удара сердца, а в тылу не покидать станка по нескольку суток.
Нельзя при этом сбрасывать со счетов и огромной организаторской роли, вдохновляющей и воспитательной работы командиров, политорганов, партийных и комсомольских организаций. Это они страстным словом и личным примером воодушевляли бойцов на ратные подвиги, поднимали на щит славы героев, не давали упасть духом тем, кого постигала неудача.
В первых рядах, как всегда, были коммунисты и комсомольцы, на них равнялись, с них брали пример. Не в фанатизме, а в политической сознательности, в отчетливом понимании целей и задач войны, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, надо искать ключ к разгадке массового героизма советских воинов. Ведь не зря же Отечественная война ассоциировалась с понятием "священная". Освободить свою страну от вражеского порабощения, сломать хребет фашистскому зверю - священнее этого дела ничего другого для нас в то время не существовало.
42-й истребительный полк в 1942 году получил новейшие самолеты Як-76. Авиационный конструктор Александр Сергеевич Яковлев, являвшийся в то время заместителем Наркома авиационной промышленности, попросил нас испытать машину и ее вооружение. Кому поручить это дело? Конечно же, самому командиру полка.
– Отличная машина!
– заявил потом Шинкаренко.
– Она как нельзя лучше сочетает в себе и скорость, и маневр, и огонь.
Як-7 имел 37-миллиметровую пушку с 32 снарядами. У старых же самолетов боекомплект был несколько меньше. Кабина нового самолета оказалась более компактной и устроена так, что открывала широкий обзор. А для летчика-истребителя это важно. Ведь ему все время приходится обозревать воздушное пространство, чтобы вовремя заметить противника.
Первый раз на новой машине летчики полка поднялись в воздух в ноябре 1942 года. Возглавил группу майор Со-борнов. Командир дивизии предупредил его, что, если встретятся бомбардировщики противника, не упустить возможность испробовать 37-миллиметровую пушку на деле. Но в квадрат, где патрулировали истребители, вместо бомбардировщиков пришли "мессершмитты". Силы оказались равными - четыре на четыре. Завязался воздушный бой. С самого же начала он для наших летчиков сложился неудачно. Летчики были молодыми, необстрелянными. Группа рассыпалась, каждый дрался сом по себе. А тут еще незадача: к немцам подошла дополнительно пара Ме-109. Фашисты подбили сначала самолет Зайцева, потом от меткой очереди одного из "мессершмиттов" вспыхнула и машина Соборнова.
В полку тяжело переживали поражение. Оставшиеся в живых летчики ходили, понурив голову. А кого винить? Только себя. Пары оказались неслетанными, летчики не понимали друг друга, о взаимной выручке забыли.
Шинкарепко провел тщательный разбор боя, но распекать людей не стал. Он понимал, что у летчиков пока не хватает боевого опыта, а опыт, как известно, за один день не приобретается. Но и время не ждало. Как быть?
Решили обратиться за помощью в соседний полк, к ветеранам Северо-Западного фронта. Летчики этого полка хорошо знали местность, уловки противника, одержали немало побед и, конечно, пошли навстречу. Командир в числе других послал в 42-й полк таких асов, как Зазаев и Деркач.
Поначалу они летали во главе групп 42-го полка ведущими, взяв на выучку Тихонова, Канданова, Соборнова и Легчакова. Когда те освоились с обстановкой, переняли у опытных мастеров приемы боя, им разрешили группы водить самостоятельно.
В 42-й полк, как и в другие части воздушной армии, приходило немало молодежи. Мы требовали: быстрее вводить ее в строй, вооружать боевым опытом, учить искусству победы. Одним энтузиазмом да лихостью такого опытного врага, как фашистские летчики, не возьмешь. Нужно умение. А умением под руководством опытных инструкторов и командиров молодые летчики овладевали прежде всего во "фронтовой академии", как окрестили учебно-тренировочный полк.