Мглистый рассвет 15 февраля 1943 года, когда заговорили пушки, нам, авиаторам, принес немало огорчений. Снегопад не прекращался, в метельной круговерти невозможно было отличить землю от неба. На запросы командиров синоптики охрипшими голосами отвечали: "Улучшения погоды не предвидится". Их, конечно, ругали, словно от них зависело прекратить разбушевавшуюся вьюгу.

В период наступления я все время находился вместе с командующим 11-й армией. Нервы у меня были взвинчены до предела. Проделали такую огромную подготовительную работу, а из-за погоды полки беспомощно стоят на аэродромах.

Заметив мое состояние, командующий успокаивающе сказал:

– Ну что вы убиваетесь? В конце концов метель должна утихнуть.

На переднем крае грохотала артиллерия, строчили пулеметы. Гитлеровцы яростно сопротивлялись, особенно в районе Рамушевского коридора. Здесь, в узкой горловине, они сосредоточили несколько пехотных дивизий, большое количество орудий и минометов. Медленно, но упорно наши войска прогрызали казавшуюся неприступной оборону противника и уже выбили его из нескольких укрепленных пунктов. Части 53-й армии заняли деревни Извоз и Логовая. На других участках фронта пехота продвинулась до трех километров. Больше всего наступлению мешали ранее не обнаруженные доты и дзоты. Долбануть бы по ним сейчас, смешать бы с землей и снегом, да погоды все нет и нет. За весь день выпустили в воздух всего несколько экипажей-смельчаков.

Второй день тоже не принес утешения. Вьюга продолжала бесноваться. Только к вечеру она начала утихать. Я приказал отобрать самые лучшие экипажи штурмовиков и отправить на задание.

Подошел командующий 11-й армией и умоляюще попросил разведать, что делается на дорогах между Демянском и Старой Руссой. Я немедленно позвонил командиру 33-го гвардейского штурмового полка:

– Найдите добровольца, который мог бы вылететь на разведку. Только самого опытного. Минут через пять он доложил:

– Есть такой. Младший лейтенант Девятаев. Он уже не раз бывал в том районе.

– Хорошо. Посылайте. А когда вернется с задания, сразу же позвоните.

Я понимал, на какое трудное и рискованное задание посылаю летчика. Но... без риска на войне не обойтись.

Прошел час, пора бы уже вернуться Девятаеву, но телефон молчал. Наконец раздался звонок:

– Вернулся. Все благополучно. Сел со второго захода. Посадку обеспечивали ракетами.

Доставленные воздушным разведчиком сведения я сразу же передал командующему армией.

– Так я и предполагал, - сказал oн.
– Противник спешно перебрасывает из Старой Руссы резервы. Может быть, ударите по ним? Ох, сейчас это нужно!

Звоню снова в 33-й штурмовой, прошу найти охотников ударить по колоннам на дорогах.

– К вылету готовы все, - отвечает мне командир полка.
– Сколько экипажей прикажете поднять?

– Хотя бы четыре, но только самых лучших.

– Понятно, будет сделано.

Посланные экипажи пробились сквозь проклятый снегопад, нашли вражескую колонну и основательно ее потрепали.

– Вот за это спасибо, - поблагодарил командующий 11-й армией, - А мы тоже не стоим на месте. Сегодня освободили деревни Кукуй, Малое Стрешнево, Высокое, Городилово.

На третий день наступления погода немного улучшилась, и наши аэродромы сразу же ожили. Поднимая снежную пыль, самолеты один за другим стали уходить на задания.

Особенно много работы в тот день выпало на долю 243-й штурмовой авиадивизии. Мощным артиллерийским и минометным огнем противник прижал нашу пехоту к земле. С земли обнаружить хорошо замаскированные огневые точки было невозможно. И от командующего 11-й армией поступила очередная просьба:

– Особенно нам надоедает батарея, упрятанная где-то вот здесь, - указал он пальцем место на карте. Это был лесной массив.
– Прикажите разыскать ее и подавить.

– Пошлите Васильчикова, - приказываю по телефону командиру авиационной дивизии.
– Он с этим заданием справится.

Гвардии старшему сержанту Владимиру Васильчикову мне незадолго до наступления довелось вручать орден Красного Знамени. Он со своей группой отличился при штурмовке вражеского аэродрома. Преодолев огневой заслон, "илы" сожгли тогда четыре Ю-52. При возвращении Васильчикову пришлось вступить в бой с вражескими истребителями. Одного "мессершмитта" он сбил. 35 штурмовок произвел к тому времени старший сержант, возглавляя группы, и не потерял ни одного самолета. Это был храбрый и умелый летчик.

На задание Васильчиков вылетел во главе пятерки штурмовиков. Разыскав на опушке леса вражескую батарею, он повел группу в атаку. Сначала "илы" сбросили бомбы, а потом начали косить гитлеровцев из пулеметов. Затем Васильчиков обнаружил еще одну батарею. И эту штурмовики уничтожили четырьмя заходами.

Артиллерийский огонь противника заметно ослаб. Наша пехота снова устремилась вперед. С передового командного пункта мне передали по телефону: "Группа работала отлично".

Похвала была заслуженной. Пятерка Владимира Васильчикова на обратном пути обстреляла большую колонну автомашин с пехотой.