Идеально выверенным движением, он совершил ювелирный толчок, заставив влажный стакан проскользить сантиметров десять по ламинату. В сторону Ольги.

Та не подвела. Так же вытянувшись на всю длину, она смогла перенести скованные стяжкой щиколотки над вожделенной тарой. Зажав икрами стакан она подтянулась обратно к стене и сделав медленную, буквально выверяя каждый миллиметр "складку" таким образом, чтобы при подъеме ног под тяжестью оставшейся воды сосуд "проворачивался" в импровизированном захвате, вложила его в свою ладонь.

— Пей, — прохрипел пересохшим языком единственное за много часов слово Матвей, стараясь не слишком жадно пялиться на то, как девушка мелкими глоточками насыщает свой организм живительной влагой.

Матвей же, чтобы не думать о воде, поражался всему пафосу ситуации. Как древний герой он был скован кандалами. Нет, из курса артефакторики он прекрасно помнил, что именно такое строение блокираторов обеспечивало максимальное сдерживание Дара. Но сама ирония… Черт! Такие мысли не слишком отвлекали от саднящего пересохшего горла. А других он придумать не успел.

— До конца, — с тщательно скрываемым желанием добавил он, видя, что девушка остановилась ровно на половине.

С большим трудом остановилась.

Парню лишь осталось пожать плечами на ее вопрошающий взгляд. Не видел он способа передать сосуд, не разлив воду.

— Кинь мне стакан, — прохрипел он, убедившись, что последняя капля допита.

Но тут организм и глазомер Демидову подвели. Стакан разбился прямо у ног парня.

Ольга же виновато глянула на осколки, но Матвей лишь успокаивающе покачал головой.

Сделав нечто похожее на недавние экзерсисы Ольги, пусть и куда более "дубово", он ощутил правой ладонью донышко стакана, с торчащим острым осколком.

В тот же миг, острое стекло впилось в его левую ладонь.

— Ты что делаешь, — полувоскликнула, полупрохрипела Демидова.

Матвей лишь покачал головой, требуя не мешать. Отправлять себя на тот свет он не собирался. В конце концов, если бы так хотелось, то он давно мог откусить себе по примеру ниппонских шиноби язык. Смерть нелегкая, но… Смерть.

Иногда спасает.

Девушка же замолчала.

Вслепую собственной кровью при помощи стекла нарисовать на кандалах не самый простой символ ему удалось всего за полчаса.

Треск сработавшей Печати Разрушения едва не заставил парня заорать от боли в разодранных запястьях. Небольшой взрыв, буквально расщепивший камень, бесследно не прошел, вогнав крошево в его тело. Ходящими ходуном руками, он старательно вывел аналогичный символ на перемычке поножей. Сами "браслеты" он пока решил не снимать. Все равно после разрушения общего контура как подавители они уже никуда не годились, а если он лишиться еще и ног…

Спустя еще полчаса мучений и множество порезов у обоих, удалось срезать стяжку с рук девушки. Ногами она занялась сама.

— Сколько нужно…, - прохрипел Матвей, кивая на распухшие запястья и щиколотки Ольги.

— Минут двадцать, — ответила знакомая с внутренней работой девушка.

Воронцов лишь кивнул, буквально в этот миг выпадая в целительный транс.

Сколько-то до начала активной фазы побега он свое тело восстановить успеет.

Вот только достаточно ли этого?

Из теплого целительного транса Матвей "вывалился" резко и сразу. Не то чтобы ему очень этого хотелось, но пора было начинать действовать. Дар вернулся, но чуда за жалкие двадцать минут не произошло. Да, чуть меньше саднило горло и удалось хотя бы как-то остановить кровь. Вот только головокружение подсказывало, что все равно он ее потерял немало. А сколько еще предстоит?..

А весь внутренний резерв он уже потратил. Ну, не целитель он… Передача шла с ужасными потерями. Просто на то, чтобы выжить и сохранить хоть какую-то мобильность, потратить пришлось столько, что хватило бы на снос всего этого курятника. Мда… Огонь кончился. Остается Кровь.

— Ты как? — в голосе Ольги слышалось беспокойство.

Кажется, парень не только чувствовал себя паршиво, но и выглядел не лучше.

— Норма, — ответил он.

Удалось даже ободряюще улыбнуться девушке.

Вроде бы.

Демидова, по счастью, комментировать сие самоуверенное заявление не стала.

Еще минуту Воронцов потратил на быстрый самоанализ.

— Оль, я не боец, — признал он наконец, с трудом фокусируя взгляд на выплясывающих кадриль руках.

Короткий хмык стал ему подтверждением.