— Гнаранам нужно полетать.

— Завтра полетаем. Над городом нельзя, за городом могут поджидать. А сегодня потренируйся ездить на лошади.

— Зачем это? — подозрительно поинтересовался Кадим. Сафира не ответила.

Лунар задумчиво перебирал струны незнакомого Сафире инструмента, извлекая из них такой напев… Предводительница заслушалась, боясь спугнуть видение. Если бы она не была влюблена, то непременно влюбилась бы сейчас — в этот звук, исходящий из глубины души, в эти подвижные пальцы, мелодию, которая рождалась и умирала, ведомая настроением воина, какой-то глубокой грустью.

Сделал несколько тихих ударов, после вдруг придержал струны, поднял голову.

Зашёл мужчина в длинном тёмном плаще, по которому серебрились огоньки узоров. Глаза человека, прожившего и испытавшего слишком много. Тонкие плотно сомкнутые губы. Широкий лоб пересекает задумчивая морщинка. Длинные тёмные волосы собраны сзади.

Лунар отложил инструмент, поднялся. Мужчина всматривался в его лицо, словно ожидал что-то увидеть.

— Ты нашёл её?

— Нет, — вздохнул воин.

Сафира вздрогнула, нахмурилась. Как это нет, он же нашёл Китилью. Обманывает? Зачем? Или речь не о ней? О ком тогда? Он ищет ещё кого-то? Или что-то?

Предводительница попыталась разглядеть обстановку, но было темно, и очертания словно терялись там, куда не мог достать её мысленный взгляд. Поняла только, что помещение просторное, то ли большая гостиная, то ли зал.

— Ничего? — переспросил мужчина. Лунар качнул головой.

— Тогда зачем пришёл? — раздался от двери ещё один мужской голос. Лунар бросил туда взгляд, однако не удостоил молодого парня, сложившего руки на груди и подпирающего косяк, ответом. Первый мужчина нахмурился — парень моментально опустил руки, словно готовясь исполнять приказ.

— Арас, выйди.

Молодой скривил губы, но послушно развернулся и покинул зал. Предводительница ощутила рубиновые блики на веках, осознавая, что проваливается из видения. Отчаянно хотелось удержать, дослушать. Однако просторная комната отдалялась, унося с собой мрачный взгляд синих глаз и редкие золотые искры в каскаде густых волос.

Предводительница очнулась в спальне, выделенной ей Китильей. Зачем-то бросилась к зеркалу, в надежде увидеть ещё хоть что-то. Сны казались слишком реалистичными, чтобы сомневаться. Но тёмное стекло отражало лишь тонкое девичье тело в подаренной за исцеление ночнушке.

Сафира подошла к окну. Ночная тишина скрадывала звуки, деревья снаружи покачивались на ветру. Попыталась вспомнить — кажется, у Лунара, тоже ночь. Нужно будет спросить у Китильи, как там бежит время.

Немного постояв и осознав, что заснуть не получится, девушка накинула тёплый пеньюар, взяла подсвечник и отправилась наверх, в комнату, где училась танцевать. Музыкальный проигрыватель стоял на месте. Сафира опустилась возле него на пол, включила. Как запускать здешние танцы, ей показали, а вот где найти музыку Лунарова мира, она не знала. Что-то понажимала, запуталась, попробовала зарядить прибор скользнувшей в руку волосиной. Извлекла из динамиков несколько громких ударов, испугалась, выключила. Поднялась, вздохнув. В такие моменты слишком остро всплывало осознание, насколько велика пропасть между ней и Лунаром.

Сафира так и не придумала, что делать, хотела уже возвращаться к себе, когда дверь отворилась. На пороге стояла Китилья, встревоженно вглядывалась в полумрак примерочной. В домашнем платье — похоже, ещё и не ложилась.

— Всё в порядке?

— Извини, пыталась найти музыку… — Сафира замолчала, рассказывать, какую именно, не хотелось. Но Китилья, вероятно, и так поняла, или “прочитала”, как говорил воин.

— Скучаешь? — вздохнула, проходя. Предводительница не ответила. Поколебалась немного, поинтересовалась:

— А время там такое же? Я имею в виду… не может быть так, что у нас тут пройдёт день, а там… год?

— Боишься? — хмыкнула Китилья, Сафира повела плечами. — Нет, время очень приближено. Ваш мир был синхронизирован, а этот самый близкий к нему, если и есть различия, то незначительные, может, пара минут за пару десятилетий набежит. Но всё равно зря ты это, лучше забудь про него.

— Я советов не спрашивала.

— Он не полюбит тебя, понимаешь? Не останется с тобой. Не заберёт с собой, даже если решишь всё бросить.

— Почему? — вырвалось у Сафиры. Нет, конечно, она не планировала бросать Рубиновый Рог, она вообще не задумывалась о такой возможности, но слова Китильи звучали как-то… обидно.

Та отвела глаза:

— Тебе правду сказать, или успокоить?

— Правду.

— Уверена? Мне не хотелось бы тебя разочаровывать, и к тому же, если сама подумаешь, обязательно поймёшь.

— Ты же предложила. Так скажи. Мне в ваших умозаключениях разбираться сложно.

— Вот именно.

— Что?