Шрифт:
Астария поднялась с трона, зло посмотрела на меня.
— Что ж, я убедилась, что убивать себя ты не собираешься. Это сильно облегчает дело.
Пещера взорвалась льдом. Острейшие шипы появились отовсюду. Справа, слева, сверху. Уперлись в затылок. Теперь я не смогу даже облокотиться о столб, к которому был привязан. Со всех сторон в меня уткнулись морозные иглы. Я замер на месте. Дернусь и сам себя насажу на шампуры. У-у-у, за что мне это?! Что еще за «железная дева» из средневековой Европы?!
Где-то там, за толщей льда, я услышал Астарию:
— Некоторые пытки сначала кажутся смешными. Но это пока не пройдет какое-то время. У тебя сильное тело, значит ты продержишься несколько дней. Но скоро твои мышцы обмякнут, начнут слабеть. Ты будешь ранить самого себя. Понемногу, по чуть-чуть. Маленькие царапины сменятся глубокими ранами. Каждое движение станет агонией. Кровь и боль — вот что тебя ждет к закату дня. Но не думай, что это всё, дэайн.
Кап…
На макушку упала ледяная капля воды. Я хотел задрал голову, но острая сосулька больно вонзилась в шею. Пришлось замереть на месте.
— Истязание водой. Очень скоро каждая капля будет казаться ударом гномьего молота.
Кап…
На голову просто капало. На одно место. А я не мог пошевелиться, не травмировав себя. Что за?..
Астария зацокала каблуками к выходу, на ходу смакуя каждое слово:
— Но, если ты захочешь поведать мне правду, только крикни.
Она ушла.
…
Курва.
…
…
Кап…
Уже бесит.
Кап…
Все, я сдаюсь…
Кап…
Я закатил глаза. Если меня эта дрянь стала бесить через пять секунд, то о каком закате она вообще говорила? Дубнулась что ли, женщина?
Да еще и этот треклятый холод… Тело дрожало, накалываясь на иглы. Я попытался расслабиться…
Кап…
Твою!.. Нет, так не пойдет. Я — всё! Готов! Расскажу, что угодно. Но для начала…
Я подключился к Блюму.
Дриайя сидит у какой-то помойки, уткнувшись лицом в колени. Мимо проходят азуры, подозрительно косятся на странного эльфа. Но, видимо, они давно уже приняли его за своего местного бомжа.
— Мяугкх!
Сестрёнка подняла голову. Даже в кошачьем цветовом спектре видно, как она побледнела. Я спрыгнул с её плеча, закивал ушастой головой, стал призывающе отбегать-прибегать.
— Пойти за тобой? — правильно поняла меня сестрёнка. — Я очень устала…
— Мяугкх! — настаивал я.
— Ну, хорошо, Блюмик. То есть, Трайл…
Братик, блять! Называй меня братиком!
Я включил Блюма на автопилот от точки «А» до точки «Б» с уведомлением о выполнении задания. Пошатываясь, Дриайя последовала за ним. Котоящер должен проводить её до Каи. Так я хотел сделать изначально, но рассказывать сестренке раньше времени о гоблинской базе было нельзя. Она могла побежать к Астарии, как только я вышел за порог. Но, видимо, я зря ей не доверял.
Кап…
У-у-у сука, как же бомбит. Вернувшись обратно в свою пыточную камеру, я стал соображать головой.
Кап…
Думай…
Кап…
— Ай! — воскликнул я, когда расслабил булки и проколол себе руку ледяной иглой. Йобэ-э-э, как больно. Это не сосульки! Это огромные шприцы!
Так, я хотел подума… Кап.
Блять.
…
Так вот, я хо…
Кап…
…
Я х…
Кап…
Я…
Кап…
…
…
Пукан начал подгорать.
Кап…
Нет, не так.
«Командир Анус, напалмовый заряд готов»
Рано, рядовой! Я еще не готов! Сержант Мозг, как ваши успехи?!
«Мешают… кап… поме… кап… хи!..»
Не слышу, сержант Мозг!
«Поме… кап… хи… кап… как слы… кап…»
Кап…
«Командир Анус, что с вами?! Вам плохо?! Вы покраснели!»
Готовьте ядерный заряд, рядовой. Мы отправляемся на луну!
Кап…
А-а-а-а!!!
Два дня я держался. Но любому терпению приходит конец. Все моё тело исколото, травмировано и истекает кровью. Яйца отморожены. Каждая капля по макушке отдается ударом гонга по вискам. Еще немного и мне в черепе пробьёт дыру до серого вещества. Я уже не мог этого терпеть, и медленно сходил с ума. Руки и ноги давно затекли и отмерзли. Я перестал чувствовать пальцы. Каждая секунда стала адом. Последние силы покидали меня. Но я не проронил ни слова… Я молчал и терпел. Я умирал. Как настоящий герой.
Кап…
На самом деле прошло минут двадцать.
Или пять.
Но чувствовал себя я именно так. Разорвавшийся геройской, но бесполезной смертью командир Анус ничего не смог поделать. Он погиб в собственном огне, так и не долетев до луны. Вечная память.
Через час моих страданий Дриайя с Блюмом добрались до гоблинского лагеря. Ее приняли с радостью, потом увидели рану, кровь — изменились в лицах. Кая бросилась лечить плечо, Гурон побежал за каким-то «лечебным камнем», Кентавряша предложила «зажевать боль». Не знаю, что это значит, и знать не хочу.