Бобби шагнул вперёд, откусил голову воробью и бросил тело птички в огонь.

— Нам нужна любая помощь, которую мы сможем получить, — сказала мисс Бэнкс позади них. Она подала Уэйду щенка, Селене — маленькую обезьянку, и подтолкнула их к передней части зала.

— Ну же. Вы подаёте детям плохой пример. Люди в наши дни очень равнодушны. Вот почему нам так сложно поддерживать дух школы.

— Дух школы, — повторил Уэйд. Он глянул на массу плоти на сцене. Её подрагивание замедлилось до тихой пульсации. Она выглядела более массивной и менее бесформенной.

— Давайте. — Учительница повела их в переднюю часть зала.

— Мисс Дональдсон, — кивнул Селене директор. Он посмотрел на обезьянку. — Правую переднюю лапу, — сказал он. — Лапу наша школа использовать не может.

Понимая, что делает, но не в силах остановиться, не имея воли противостоять, Селена подняла животное к губам и сильно куснула. Сухая волосатая лапка и поток тёплой крови наполнили её рот. Она сглотнула и бросила визжащее существо в огонь.

Уэйд откусил щенку уши и бросил скулящее животное в языки пламени.

Большинство детей уже ушли, и Селена с Уэйдом позволили отвести себя к открытой боковой двери, по бокам от которой стояли три больших бочки. Мисс Бэнкс сказала, что они могут выбирать. Уэйд взял несколько бабочек, положил их в рот, прожевал, а затем проглотил. Селена выбрала горсть хрустящих жуков.

Выйдя на улицу, они зажмурились от резкого света послеполуденного солнца. Селена в замешательстве повернулась к мужу.

— А где Бобби?

Она покачала головой:

— В классе, наверное.

Уэйд озадаченно оглянулся:

— Пойдём, — сказал он. — Вернёмся в машину, пока нас никто не увидел. Я хочу во всём этом разобраться.

Селена пошла за ним через площадку:

— Наверно это случилось в субботу, — сказала она. — Он тогда был у Карла в гостях. Наверное, они там что-то съели.

— А что насчёт тебя? Ты к Карлу точно не ходила.

— Верно, сказала она. — Я и забыла.

Они ждали в машине, пока в три часа не прозвенел последний звонок. Бобби сразу же увидел их автомобиль, перебежал улицу и забрался на заднее сиденье. Он подал матери листок бумаги.

— Следующая неделя у нас — неделя духа, — сказал он. — Все должны носить костюмы.

Селена посмотрела на него:

— Посмотрим. — Она положила одну ладонь на лоб сына, другую на свой. Разницы не было. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Бобби пожал плечами:

— Живот побаливает.

Уэйд завёл машину.

— Нам лучше отвезти тебя домой.

Той ночью Селена выблевала обезьянью лапу и несколько жуков. Уэйда стошнило бабочками и щенячьими ушами. Бобби отрыгнул воробьиную голову и немного червей.

Никто из них не знал почему.

На следующий день Селене позвонил директор, чтобы поблагодарить, за всё то, что она и её семья сделали для укрепления школьного духа. Дух школы в этом году был силен, и директор надеялся, что дух останется таким же сильным и в следующем году, когда Бобби пойдёт в четвёртый класс.

Селена начала шить для Бобби костюм ко дню духа.

(C) From the Mouths of Babes by Bentley Little, 1994

(C) Руслан Насрутдинов, перевод, 2020

Это случилось на третий день после переезда. Кент уехал на работу, и Кристина вышла полить клумбу возле подъездной дорожки. Пора бы уже распаковывать вещи, но один только вид всех этих коробок наводил уныние, так что она вышла хоть как-то отвлечься от стресса, что уже на протяжении двух недель был ее постоянным спутником. Ни она, ни Кент не знали никого в районе, так что, увидев двух женщин на тротуаре перед соседним домом, Кристина решила взять инициативу в свои руки и познакомиться.

Дженна жила в том самом соседнем доме, разведенная мама с сыном — тот ходил в местную начальную школу. Стройная, элегантная, она выглядела как типичная мама из рекламы моющих средств, и оказалась неожиданно приятной в общении. Вторая женщина, Саманта («называй меня Сэм»), жила с мужем и двумя дочерьми в том самом двухэтажном доме с шикарно обустроенным двориком, которым Кристина восхищалась еще до покупки своего дома. Обе они, к радости Кристины, были домохозяйками. Они с Кентом пытались зачать ребенка, так что в марте Кристина ушла с работы. У нее была куча свободного времени, но при этом очень не хватало живого общения — намного больше, чем она могла представить.