И тут я понял.

Франклин Рузвельт. Лицо под мешком было похоже на лицо Франклина Рузвельта.

Я быстро сдернул мешок с головы сидящего рядом мужчины. Сморщенный облик Альберта Энштейна. Он жадно хватал воздух губами, выпучив глаза, и затем умер.

Стук ускорялся с каждым снятым мной мешком.

Уинстон Черчилль.

Уильям Клод Филдс.

Все они были известными людьми, многие — могущественными мировыми лидерами. Наконец, остался всего один человек, сидящий во главе стола. Он яростно, с нечеловеческой скоростью выбивал ритм, стук единственного камня об стол напоминал автоматную очередь. Я подошел к мужчине, готовый снять мешок, но что-то остановило меня. Никогда раньше я не испытывал такого страха, не испытывал и потом. Я посмотрел на мешок и подумал, что вижу очертания рельефной головы, слегка касающейся грубого бумажного материала.

Спереди из-под мешка выглядывала одинокая ветвь папоротника.

Я выскочил из комнаты, не обернувшись. Я понимал, что потом захочу узнать, что скрывалось под мешком, но так же понимал, что не смогу спокойно спать.

О некоторых вещах лучше не знать.

Я поднялся по лестнице, прошел холл и вышел из здания.

Я больше никогда туда не возвращался. Я даже никогда больше не ездил по этой улице, а спустя несколько месяцев вообще переехал в другой город.

В последующие годы я часто думал о том, что все это значило, если это действительно имело какое-то значение. Если бы я прочитал о подобном в романе, повести или другом произведении, я мог бы проанализировать символы и найти метафоры, мог бы изучить все детали той комнаты и произошедшие события, и придать им какое-то значение. Но все случилось не в книге, и я не мог найти какой-то высший смысл в том, что я испытал.

И всё-же…

И всё-же мне интересно: что же произошло. Это были роботы или генетически модифицированные создания? Компания каким-то образом клонировала или воскрешала знаменитых людей? Готовили ли тех людей для каких-то целей? Для какой-то публичной кампании или для покорения мира? Я не знал ответов тогда, не знаю и сейчас, но ни одно из этих объяснений не кажется мне адекватным. Я не могу избавиться от чувства, что этот… ритуал… был в какой-то мере неотъемлемой частью компании, такой же необходимой для ее функционирования, как менеджмент или персонал. Я не думаю, что они были людьми, но я так же не думаю, что они были созданы человеком. Я бы не хотел говорить, что они являются чем-то сверхъестественным, но это описание соответствует как нельзя лучше.

Я все еще размышляю о времени, проведенном на этой странной работе и вижу ту комнату в кошмарах, как наяву. Я слышу ритмичный стук, стук, стук. Иногда он вторгается в мою жизнь, исходя из глубин, становясь громче и перекрывая текущий момент, и я гадаю: может это всё мне приснилось и я схожу с ума? А может, что гораздо страшнее, я все еще нахожусь в этой комнате и никогда из нее не выходил. Может я просто уснул, и все, что произошло после, мне приснилось; или стук загипнотизировал меня и я никогда не смогу выйти из комнаты.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук…

(C) The Pounding Room by Bentley Little, 1990

(C) Анастасия Алибандова, перевод

Некоторые люди рождаются лидерами. Для них почти не имеет значения: на правое, или неправое дело используется эта способность — они будут на передовой той стороны, которую выберут. «Мой отец знал Дугласа Макартура» — боевой клич человека, которому не нравится как устроена загробная жизнь.

***

Не было никакого рая.

Не было никакого ада.

Он не знал этого до своей смерти - очевидно, никто не знал, - но теперь он в курсе. Было только это место, эта комната, если ее можно так назвать. И хотя он не видел стен - был потолок, был пол. Насколько он мог видеть, во всех направлениях, между двумя этими поверхностями, находились мертвые - сидящие, стоящие, лежащие, - тесно прижавшиеся друг к другу.

Все они были обнажены, включая его самого. Что было вполне логично. В конце концов, когда человек умирает, его одежда вместе с ним нет. В штанах нет души. Не может быть души и в рубашке.

Справа от него Уитни Хьюстон [34] пинала Ричарда Никсона [35] в лицо, в то время как опальный экс-президент пытался выцарапать глаза неизвестной женщине, лежащей рядом с ним на полу. Они занимались этим с тех пор, как он прибыл, хотя он понятия не имел, сколько времени прошло, поскольку здесь не было часов, а рассеянный свет, который каким-то образом освещал комнату, никогда не менялся по интенсивности. Казалось, прошел, по крайней мере, день с тех пор, как он внезапно появился в этом месте, но это было просто ощущение, ни на чем существенном не основанное. После его прибытия он тупо стоял на месте, слишком оцепеневший, чтобы пошевелиться, и слишком испуганный, чтобы узнать, сможет ли он это сделать. Какое-то время он пытался отсчитывать минуты, просто чтобы чем-то себя занять, но подсчет был таким же скучным, как и бездействие, и через час он это бросил.

Поэтому он понятия не имел, как долго был здесь.

Но он был одним из вновь прибывших. В этом он был уверен.

Остальные были здесь уже довольно давно. Самые старые были изношены и больше не имели каких-либо индивидуальных особенностей или узнаваемых черт. Они выглядели как манекены и обладали теми же безликими стандартными признаками, что и манекены в магазине одежды. Казалось, у этих старых мертвецов вообще отсутствовало сознание. Подобно растениям в своей пассивности, они казались сделанными из гипса или глины, и не реагировали или не могли реагировать на то, что происходило вокруг них.