Шрифт:
Джоанна с трудом сглотнула.
– Подними его, - сказала она.
– Я...
– Или помоги мне поднять его.
Она огляделась вокруг, посмотрела на восток.
– Поторопись. Уже почти рассвело.
Рон даже не был уверен, что они смогут поднять эту штуку на лужайке. В отличие от живого и очень реального горбуна, которого он видел копавшимся в его машине, эта фигура казалась весьма слабо соединенной и готовой в любую секунду развалиться на части.
Но когда они просунули под него руки и приподняли, фигура оказалась на удивление твердой. К тому же она была довольно тяжелой. Даже когда Джоанна схватила переднюю половину за руки, ему пришлось с трудом тащить нижнюю часть тела.
Не помогало и то, что он пытался задержать дыхание, а вдыхал только тогда, когда отворачивал голову.
Они снова вышли на тротуар, и Рон направился туда, откуда они пришли, но почувствовал, что Джоан тянет его в противоположном направлении.
– Нам нужно обойти квартал, - сказала она.
Он отвернулся от тела, тяжело дыша через рот.
– Какого черта мы делаем?
– Ты же знаешь!
Нет, он не знал, он не имел ни малейшего понятия. Он даже не мог рискнуть предположить. Но по какой-то причине у него было такое чувство, что он должен знать, что, возможно, в глубине души какая-то часть его действительно знает. И это его пугало.
Мимо пробежал бегун и кивнул им.
– Здравствуйте.
– Доброе утро, - сказала ему Джоанна.
Бегун не упомянул о теле, которое они несли, даже не казался обеспокоенным.
Они неуклюже ковыляли по тротуару с разлагающейся фигурой между ними. Джоанна шла ближе к улице, он - ближе к домам. Ему показалось, что в двух ярдах впереди он заметил какое-то движение.
Они подошли ближе. Голая женщина ползала по лужайке, опустив голову, и, казалось, искала червей.
Здесь был целый мир, о котором он ничего не знал, ранняя утренняя вселенная, существовавшая рядом с обычной, возможно, частично совпадавшая, но странная и принципиально иная.
В следующем доме старик снимал маленький крест, на котором он распял крысу.
Пыхтя и отдуваясь, уже не обращая внимания на запах, с болью в напряженных руках, они наконец вернулись к Джоанне.
По дороге она становилась все более взволнованной. Теперь она двигалась назад так быстро, как только могла, маневрируя телом горбуна на подъездной дорожке.
– Скорее!
– в отчаянии воскликнула она.
– Солнце уже почти взошло!
– И что нам теперь делать?
– Посадить его в машину!
В ее голосе прозвучало невысказанное “конечно”, как будто он задал глупый вопрос, на который все знали ответ.
– Положи его на землю и открой дверь.
Последнее, чего он хотел, так это вонючую разлагающуюся штуковину в своей машине - он никогда не избавится от этого запаха, сколько бы дезодорантов ни висело на зеркале заднего вида, - и тут он чуть не заартачился. После всего, что он сделал и с чем согласился, это было уже слишком, это была последняя капля.
Но он не успел возразить. Джоанна, все больше приходя в отчаяние, отпустила руки, открыла дверцу машины и попыталась снова поднять тело и поместить голову и верхнюю часть туловища в машину.
– Подтолкни!
– приказала она.
Рон молча толкнул. Голова горбуна треснула под телом, и вся фигура перевалилась через горб между сиденьями и наполовину завалилась на водительское кресло.
– Разве он не должен быть сзади?
– спросил Рон.
– Это не имеет значения.
Джоанна быстро оглянулась через плечо на светлеющее небо на востоке и захлопнула дверь.
Внезапно в машине послышалось какое-то движение. Из-за закрытых окон Рон услышал приглушенный крик, слово, которое звучало как “Детенте”, а затем взошло солнце и одинокий луч света кинематографически осветил пассажирское окно, как будто был запрограммирован на это голливудским магазином спецэффектов.
В машине возник вихрь, маленький черный торнадо, залепивший лобовое и боковые стекла гниющими листьями и чем-то похожим на почерневший перец чили с человеческим глазом.
А потом все это исчезло.
Джоанна открыла дверцу машины.
Все, что осталось, - это пакет с апельсинами.
– Слава Богу!
– она вздохнула, и он услышал в ее голосе неподдельное облегчение. Она поцеловала его в губы, быстро, с благодарностью, и он почувствовал запах корицы и вкус сахара.
– Что...
– он прочистил горло.
– Что нам теперь делать?
Она положила свою руку на его, ее прикосновение было нежным и приятным .
– Мы можем ехать, - сказала она.
– Если поторопимся, то к обеду уже будем в Биг-Беар.
Он подумал о том, что только что произошло, потом подумал о том, как трудно встретить кого-то, даже через личное объявление, и посмотрел ей в глаза в оранжевом свете восходящего солнца.
Он глубоко вздохнул.
– Хорошо, - сказал он.
– Поехали.
(C) Meeting Joanne by Bentley Little, 2011