Почему мы не могли перейти на другую сторону моста?

Никто не знал. Но самой популярной теорией было то, что причиной всего этого послужило случившиеся с Джонни Франклином. Подросток, живший в полуквартале от нас, Джонни Франклин, был умственно отсталым. Ходили слухи, что он обладал нормальным интеллектом, пока в десять лет не послушался родителей и проследовал по конной тропе до самого конца. Он ушел один, перешел на другую сторону моста, и когда уже почти наступило время ужина, а он все еще не вернулся домой, отец пошел искать его.

Однако он не нашел его, как и ни одна из поисковых групп. Или полиция.

Джонни не было три дня, и когда он наконец вернулся, бредя назад по дорожке из-за моста, он был другим.

С ним что-то случилось.

Он стал умственно отсталым.

Возможно, это была всего лишь городская легенда, но мы все в нее верили, а наши родители не утруждали себя объяснениями, и это удерживало целое поколение детей от того, чтобы перейти на другую сторону моста.

Я отвез Джун домой во время весенних каникул, чтобы познакомить ее с моими родителями. Я преподавал в местном колледже неподалеку от Оберна, она преподавала в местной средней школе. Наши отпуска совпали, чего, как я был уверен, не случалось в течение последних шести лет и может не случиться еще в течение двенадцати. Я познакомился с Джун полтора года назад, мы жили вместе с января, и хотя я рассказывал родителям о ней и наоборот, они еще не встречались.

Знакомство прошло хорошо. Моим родителям понравилась Джун, как я и предполагал, и они понравились ей, опять же как я и предполагал. Мы остановились в отеле, чтобы избежать неловкости, но мама настояла, чтобы мы кушали у них дома. На второй день после обеда Джун сказала, что съела слишком много, и предложила прогуляться по окрестностям.

– Или мы могли бы вернуться в отель и поплавать, - сказал я.

Она снисходительно улыбнулась.

– Или мы могли бы прогуляться по окрестностям.

Поэтому мы сказали моим родителям, что еще вернемся, и пошли вниз по улице. Я показал ей дома, где жили мои друзья, и даже рассказал ей забавную историю о том, как старая миссис Уэйкфилд обрызгала нас из шланга, потому что, как она сказала, звук наших скейтбордов разбудил ее таксу во время сна.

Впереди было открытое пространство между двумя домами, и я увидел коричневую деревянную табличку с надписью "Гринбелт Трэйл [42] ".

– А это что такое?
– спросила Джун, когда мы подошли ближе.

– Это пешеходная тропа, - сказал я ей.
– Мы часто играли на ней, когда были детьми.

– Это здорово! Давай пройдемся!

Держа меня за руку, она свернула направо и повела меня по грязной дорожке. Мы отошли в сторону, чтобы пропустить троих велосипедистов, мчавшихся на нас, а затем спустились по пологому склону, прячась от солнца в тени. Слева кто-то привязал веревочные качели к ветке дерева, и два мальчика по очереди качались на них.

– Я хочу жить в таком районе, - сказала Джун.

– Ну, - пошутил я, - когда мои родители умрут, я унаследую дом.

Она ударила меня по плечу.

– Как ты можешь говорить такое?

Холмы вокруг нас становились все выше, а дома - все дальше. Мы видели меньше людей, больше деревьев и кустарника.

– Что это такое?
– спросила Джун, указывая налево.
– Ручей?

Она бросилась к нему, очарованная, по ковру из сухих листьев.

– Скорее канава, - сказал я.
– Я думаю, это для того, чтобы отводить стоки с верхних улиц.

Но в ее детстве такого никогда не было.

– Ручей, - сказала она.
– Это так здорово!

Мы продолжали идти. Я не был здесь уже много лет, наверное, с тех пор, как закончил среднюю школу. Как только мои друзья и я начали тусоваться, слушать музыку и играть в видеоигры, мы вроде как забыли о тропе или решили, что походы доставляют больше хлопот, чем они того стоят. Но теперь я видел это все глазами Джун, и это было довольно круто. В наши дни такая первоклассная собственность не могла оставаться неконтролируемой; либо дополнительные дома были бы втиснуты в эту область, либо дворы домов, окружающие лесополосу, были бы расширены, захватив и тропу, чтобы застройщики могли взимать плату за очень большие участки.

Мы шли, держась за руки, не разговаривая, прислушиваясь к карканью птиц на деревьях и звукам ящериц, пробирающихся сквозь подлесок при нашем приближении. Впереди, слева, такой же белый и искусно сделанный, каким я его помнил, мост выгибался аркой над канавой и соединял две половины тропы.

– Ладно, - сказал я.
– Пора возвращаться.

Она удивленно посмотрела на меня.

– Что?

– Здесь мы должны повернуть назад.

– Почему?

На этот вопрос у меня не было ответа. Потому что моя мама не разрешает мне? Потому что никто не должен переходить на другую сторону моста? Потому что я боюсь?