В театре он усадил чучело в одежде мистера Карра в кресло — возле болванки. Куклу поставил на сцену. Ненависть вернулась, но не такая отчаянная, как раньше. Отвращение точно размылось изнутри. Он принялся раздеваться, срывая с себя шмотки, торопливо сбрасывая их на пол. Мгновение просто стоял, ощущая, как странный прохладный ветерок ласкает кожу, а потом вспрыгнул на сцену. Поднял сначала куклу, которую вырезал сам, затем остальных. Растянулся на спине на пыльных досках и стал расставлять в торжественных театральных позах на собственном теле маленькие фигурки, невольно ежась от скользкой теплоты.

Последнюю фигурку — себе на грудь. И что теперь? Сначала — абсолютно ничего. И вдруг ненависть исчезла, будто испарилась, обратилась в удовлетворение. Показалось, в тишине театра он услышал эхо отдаленного пения.

Наверно, надо бы сесть, надо бы взглянуть, что происходит, но нет, слишком ему спокойно, слишком большой кайф, и он остается лежать очень спокойно, и пение — все громче, все отчетливее.

Он закрывает глаза. Он ждет.

И в темноте на сцене его тела куклы начинают представление…

(C) The Theatre by Bentley Little, 1999

(C) Нина Эристави, перевод, 2000

Они вернулись домой из трехдневного отпуска и обнаружили, что их ограбили.

Позже они стали ругать себя за все, что сделали неправильно — не оставили включенным свет на таймер, не предупредили соседей о том, что уезжают — но их первой реакцией, когда они открыли дверь, было потрясение и недоумение. Кент быстро обошел дом, чтобы убедиться, что грабители уже ушли, и заметил разбитое окно в своем кабинете. Очевидно, воры проникли в дом через него и вышли через входную дверь.

Он вернулся в гостиную и увидел Дебби, которая бродила по пустой комнате, наступая на осколки стекла, и смотрела туда, где раньше стоял их новый плазменный телевизор.

— Они разбили вазу моей мамы, — произнесла она растерянно. — Ее свадебный подарок.

Кент достал телефон и набрал 911.

— Ничего не трогай, — предупредил он Дебби, — здесь могут быть отпечатки.

Но их не было.

Приехала полиция — детектив и два криминалиста в форме — уставшие и измученные мужчины, которые поверхностно проверили дом на наличие отпечатков, задали несколько вопросов, затем оставили бланк, в который нужно было вписать список пропавших вещей.

— Вынужден сообщить вам, — начал детектив, вручая Кенту свою визитку с номером, — что обычно такие дела остаются нераскрытыми. Если мы не нашли свидетелей, или не поймали преступников на месте, то им удается скрыться. Это не значит, что мы не предпримем все усилия, чтобы поймать грабителей, — быстро добавил он. — Просто если мы не находим никаких следов, а мы не нашли никаких следов, у нас нет зацепок для продолжения расследования.

Несмотря на это, несколько дней спустя Кент пришел в полицейский участок, чтобы отнести список пропавших вещей и проверить, как движется расследование. Он узнал, что делу присвоен статус «неактивного» из-за отсутствия улик.

— Тогда зачем вы попросили нас составить список пропавших вещей? — сердито спросил Кент.

Детектив взглянул на него:

— Это нужно вам. Для страхования.

Дебби предложила установить сигнализацию, обосновав это тем, что они часто уезжают и затраты оправдаются, и заявила, что она не хочет переживать подобное снова. Кент согласился и начал созваниваться с компаниями, чьи номера были записаны в справочнике в разделе «Безопасность», пытаясь назначить встречи со всеми пятью компаниями сразу.

Только компаний было не пять. В справочнике были записаны пять разных названий и пять разных номеров, но везде трубку поднимал один и тот же оператор, который с нарастающим весельем сообщал, что он уже назначил встречу с консультантом по безопасности на десять утра в субботу.

В десять часов Кент и Дебби открыли дверь и увидели гладко выбритого молодого человека в деловом костюме и с кейсом в руке. Из его кармана выглядывал ламинированный значок, похожий на идентификационную карточку полицейского, но около фотографии блестела надпись АБС Секьюрити.

Парень протянул руку:

— Тед Роллингс, — представился он. — Консультант по безопасности.

Кент пожал протянутую руку. Рукопожатие было твердым, ладонь консультанта сухой, его глаза смотрели прямо в глаза Кента.

Но…

Но что-то было не так. Он не мог понять, в чем дело, но даже когда консультант по безопасности объяснял, какую строжайшую проверку проходят все сотрудники АБС, Кент понимал, что ему не нравится этот парень.

И не доверял ему.

Это было гораздо важнее. Он не думал, что консультант может что-то украсть или дать кому-нибудь наводку, Кент просто думал, что… Хорошо, он не был уверен, о чем именно он думал. Все что он знал — это то, что он не собирается покупать сигнализацию или что-нибудь еще у этого человека.