– Слушай меня, – рявкнула я на старосту. – Сейчас ты ложишься и смирно лежишь. И чтобы больше тебя в деревне не видели! А вернешься – я тоже вернусь, голову тебе оторву и на колышек повешу, чтобы все знали, где лежишь, и на могилку твою плевали.

– Постой, девица. – Дедок примиряюще поднял руки. – Я не хотел дурного.

– Так и я не хочу, дедуля. Поэтому советую прислушаться к доброму совету. Или, может, есть какое условие, чтобы ты упокоился с миром?

– В том-то и дело – есть, – вздохнул дедок. – Жена моя, Сейка, изменяла мне всю жизнь и до сих пор изменяет. Как подумаю, так из могилы и подскочу.

– И чего ты хочешь? Сам ведь понимаешь, что после смерти прав на нее ты не имеешь.

– Понимаю, – снова вздохнул мой собеседник. – Пусть хоть срок упокоения выждет, а потом уже что хочет, то творит.

– Я передам. Поэтому ложись и спи себе с миром, а мы пойдем.

– Спасибо тебе, девица.

Дедок поклонился в пояс, а стоило подойти ближе, так ущипнул ниже спины. Только занесла руку, чтобы пощечину дать, как он растаял, будто и не было.

– Ромашка? – обернулась я, поняв, что стою одна посреди погоста. – Ромашечка, ты где?

Побежала туда, где видела некроманта в последний раз, и едва не споткнулась о его ногу.

– Ромашка? – Склонилась, затрясла за плечи. – Очнись, миленький. Ты хоть живой?

Похлопала по щекам, а когда тот открыл глаза, прямо камень с сердца свалился.

– Что такое? – спросил он сипло. – Староста где?

– В могилке лежит, – ответила я. – Ты как? Что случилось? Он тебя околдовал?

– Да нет. – Ромашка сел и потер лоб. – Просто, видишь ли, я с детства мертвецов боюсь до одури, а они ко мне шастают.

– Ромаш, ты же некромант. – Я удивленно уставилась на него. – Как может некромант мертвецов бояться?

Конец ознакомительного фрагмента.