— Она привлекательная женщина.

— Привлекательнее меня?

— Не болтай глупостей. И все это было на твоих глазах?

— Я была с тобой в лесу, — ответила Лиза. — Они не видели меня. Я прошла через сад, а они находились на лужайке, среди молодых посадок. Знаешь, звуки там разносятся ужасно далеко. Слышно, даже если люди тихо разговаривают. У них было только одно ружье на двоих, и я подумала, что она, должно быть, уговаривает его не стрелять голубей. Это ведь не запрещено, понимаешь, охота на фазанов начинается только в октябре, а по голубям стрелять можно, когда захочешь.

Бедняжки! Зачем ему это понадобилось, ведь он не был фермером и они не клевали его капусту, а если бы и клевали, голубям тоже надо жить, верно? Я подумала: вот молодец — она хочет остановить его, но она не сделала этого. Она вышла с ним, чтоб научиться стрелять. Я услышала их разговор, но не подумала, что она говорит серьезно. Когда я увидела их, я не могла понять, что происходит. Он начал показывать ей, как обращаться с ружьем, и она смотрела, а потом он протянул ружье ей. Я не хотела смотреть, как убивают птиц. Я отвернулась и пошла к сторожке. Потом раздался выстрел и сразу вслед за этим вопль, заглушивший хлопок выстрела. Тогда я обернулась и со всех ног пустилась обратно через лужайку, и там стояла Ив, глядя туда, где он лежал. Она не держала ружья, она выронила его, она смотрела вниз на тело и залившую его кровь.

Шон испуганно прикрыл рот рукой. Его глаза стали огромными. Он оторвал руку ото рта и провел ею по щеке, как бы вытирая ее.

— Что ты сделала? — спросил он тихо.

— Я ничего не сделала. Пошла домой. Она не сообщила полиции, и я не сообщала, так что, должно быть, это сделал Мэтт. Ты знаешь Мэтта?

— Конечно, знаю.

— Он был там, около дома. Только я не думаю, что он видел больше, чем я. Он догадался.

— Но ты сказала, что полиция только что приехала, они подъезжали, когда ты ушла — когда? Часа два назад?

— Они приехали вчера вечером. Они не видели меня. Понимаешь, они не заходили в сторожку, в тот раз не заходили. Сначала появились машины и черный грузовик, чтобы забрать тело. Я наблюдала за всем из окна спальни. Ив велела мне оставаться там и не выходить, чтобы меня никто не видел. Я и сама не хотела, чтобы меня видели. Она пошла в Шроув, и, по-моему, полицейские допрашивали ее там. Они допрашивали Ив, и они допрашивали Мэтта и жену Мэтта. Ив знала, что они вернутся, поэтому сказала, что я должна уехать. Ради моей безопасности, сказала она. Я убежала к тебе. Вот и все.

— Все?

— Не все, Шон. Мне понадобится много времени, чтобы рассказать тебе все.

— Я прикреплю к машине буксирный трос, — сказал он.

Лиза вышла из прицепа вместе с ним. День был теплым и душным, уже перевалило за полдень, и солнце расплескалось лужей света по белому небу. Не спуская глаз с Шона, Лиза обрывала ежевику с живой изгороди и пригоршнями ела ягоды. Она страшно проголодалась.

Потрепанный «доломит», как старая ломовая лошадь, медленно, с большим трудом сдвинул с места автоприцеп. Он слегка подвывал и выпускал клубы удушливого черного дыма. Лиза взобралась на место рядом с водителем и захлопнула дверцу. Машина и прицеп накренились, съезжая с травы на более плотное полотно дороги.

— Куда направимся?

— Придется ехать туда, где мне позволят припарковаться. До твоего прихода я думал попытать счастья у Веннера, им нужны сборщики оранжевого пепина, мы оба могли бы заняться этим.

— Оранжевый пепин созревает только к третьей неделе сентября, — возразила Лиза, не упускавшая случая продемонстрировать знания, которыми не обладал Шон. — Ну а далеко это место?

— Двадцать пять — тридцать миль. Тебя такое расстояние устраивает?

— Не знаю. Что еще ты умеешь делать? Шон рассмеялся.

— Электромонтером могу быть, ставить прокладки на краны, точить ножи. Я почти профессиональный автомеханик, справлюсь с работой автомойщика, садовника, — как тебе должно быть известно, — мою окна, ну и всякое другое, что пожелаешь. .

— Тогда почему яблоки?

— Для разнообразия. Я испокон веков собираю яблоки в сентябре и вишни в июле.

— Я голодная. Я чертовски проголодалась.

— Не чертыхайся, Лиза.

— Ты же ругаешься. От кого я, по-твоему, научилась?

— Я другое дело. Ты женщина. Не люблю, когда женщина чертыхается.

Она пожала плечами, как это делала Ив.

— Я ужасно голодна. Можем мы купить какой-нибудь еды?

— Да, можно взять навынос. — Он покосился на нее, вспомнил и объяснил: — Еда, которую приготовили для тебя в магазине, понятно? Или найдем кафе, может, придорожный ресторанчик, если встретим хоть один на шоссе.

Лиза больше не боялась. Страх, вероятно, не исчез, но отступил. Перспектива пойти в кафе взбудоражила ее. И еще вдвоем с Шоном. В магазинах Лизе случалось бывать, раза два за все годы, но настоящий ресторан, как он сказал, совсем другое дело. Она вспомнила, чтб прихватила с собой, когда покидала сторожку.