— На продажу! — уверенно ответил я.

— Да кому они на Хрусте нужны?

— Гринбергу! — за меня ответил Шендр. — Мары везли добытое из Шахт, чтобы продать Гринбергу.

— Но почему Гринберг не прилетел на корабле в Шахты?

— Черт его знает, — пожал я плечами, — есть, наверное, какие-то причины, нам не известные. Интересно, на какую сумму тут этих камешков?

— Десятки тысяч, может и сотни тысяч, — ответил Литвин, — а в цивилизованных мирах этот груз наверняка несколько миллионов будет стоить.

— Возвращаемся к моему первому вопросу, — сказал я, — мы действительно это все вернем марам, и еще будем что-то им должны? Серьезно?

Мне ответили молчанием.

— Но мы не можем это продать, — вздохнул Литвин, — или нас тут же сдадут, или, что более вероятно, нам заплатят копейки.

— Я и не предлагаю сейчас все это продавать, — возразил я.

— Что тогда?

— Спрятать. А когда ситуация изменится, когда мы будем уверены в том, что нас за эти камешки не порешат — тогда и продадим. Плюс, будет такой себе НЗ — если совсем прижмет с деньгами, можно будет часть продать.

— Мары будут нас искать. Они землю будут рыть, пытаясь нас найти, — мрачно предположил Шендр.

— И пусть ищут, — отмахнулся я, а затем повернулся к Кийко, — тебя поймали эти двое?

Кийко кивнул.

— Остальные знают твое имя? Смогут ли узнать при встрече?

— Нет. Попался я как раз этим двоим, — покачал головой Кийко, — имя не называл, и если эти оба трупы, то опознать меня будет некому.

— Иначе говоря, узнать, кто напал на караван, мары могут только по вещам, — я указал на оружие в руках Кийко и продемонстрировал рацию, снятую с пояса.

— Бубала тоже могут опознать, — добавил Шендр.

— Есть такое, — согласился я, — значит все это нужно спрятать. Тащить в город опасно — если попадемся, нам конец. Мары наверняка будут ловить всех, кого увидят.

— Ты так говоришь, как будто, если решат, что человек не тот, кого они ищут, то отпустят! — хмыкнул Шендр.

— А не отпустят? — ухмыльнулся я. — Так с чего вы тут все стояли с постными лицами, мол, придется все вернуть и поработать на маров? Они в любом случае враги, и договориться с ними не получится. Так?

Шендр лишь кивнул. Я перевел взгляд на Литвина, дождался его кивка и уставился на Кийко.

— Они будут пытать, — сказал тот, — если хоть где-то засветимся — нам конец. Они будут пытать так, что расскажешь все, вспомнишь, где согрешил и в прошлой жизни, а не только в этой.

— Всех подряд они пытать не будут. Иначе кто на шахтах будет работать?

— Вот тут ты ошибаешься. Еще как будут, — мрачно ответил Шендр, — более того скажу: то, что мы напали на их караван будет первым камешком самой настоящей лавины. Мары начнут войну.

— Они и так ловят нас, — пожал я плечами.

— Пока для них это лишь дополнительный источник заработка. А благодаря нам начнется настоящая война.

— Подожди, — удивился я, — а как насчет гарнизона? Разве они не должны бороться с марами? Мары не то что не должны доставлять проблем, их вообще не должно быть.

— Не должно, — согласился Шендр, — вот только на Хрусте они есть, их много и они доставляют серьезные проблемы. Наш комендант просто не захочет ввязываться во всю эту свару, он постарается остаться в стороне. Либо есть еще вариант — найдет виновников всего этого бедлама.

— И что сделает?

— Отдаст марам.

— Да ладно! — не поверил я.

Шендр лишь ухмыльнулся.

— А что, мы ему родственники? Чего нас жалеть — сами напали на маров, сами ограбили. Тем более, если отдать нас марам, весь бедлам и закончится. Да, кстати, если рядовые колонисты узнают о том, кто виноват в том, что мары стали злее и опаснее, как думаешь, что они сделают?

— Тоже нас сдадут марам? — хмыкнул я.

— Именно.

— Я понял, — наконец вздохнул я. — Значит, вариантов нет? Придется отдавать трофеи.

— Почему? Я этого не говорил, — ответил Шендр, — мы, так сказать, «честно» их добыли.

— Тогда к чему все это было? — разозлился я.

— К тому, чтобы ты понял, что может случиться. Нам нужно быть очень острожными.

— Короче говоря, все согласны с тем, что трофеи прячем? — спросил я.

Три кивка в ответ.

— Вот и славно. Теперь с тобой, — я повернулся к Кийко, — ты можешь быть свободен. Но о том, что случилось — рот на замок.

— Да я, как бы… — замялся тот.