— Если я не оплачу штраф и не зарезервирую их снова! — ухмыльнулся я.

— Неслыханная дерзость! — возмутился Гринберг.

— С кем поведешься… — хмыкнул я. — Думаю, десяти дней будет более чем достаточно. Ждать столько вы не согласитесь. Как я понимаю — шкуры вам нужны уже вчера?

Я улыбнулся и продолжил:

— И что-то подсказывает мне, что сейчас именно мы, трое, приносим шкур больше остальных.

— Ви себе льстите, молодой человек.

— Ну, пусть и не больше. Но именно наше качество выше других. Тут я уверен.

— Так, ви меня устали! — заявил Гринберг. — Так и быть, еще раз поддамся своей доброте и щедрости и предложу 18 % за предоставленный кредит.

— 5 %.

— Ой, вот этого не надо. Я сейчас скажу «17», ви скажете «6», потом я скажу «16» и так дальше. Давайте сразу сойдемся на 15 и все. Это мое последнее слово.

— 10.

— А ви упрямый.

— А вы — жадный! — улыбнулся я.

— Экономный! — поправил меня Гринберг. — И, не забывайте, кроме вас есть и другие команды, готовые работать за меньшие деньги и без всяких предварительных «инвестиций». Им нужно только время.

— Если бы у вас это самое время было — вы бы с нами не говорили! — ответил я. — Сразу бы выкатили условия и не шли на уступки. Да и по поводу команд мы вроде прояснили ситуацию — «НКВД» у них не будет.

— Тогда мне придется отказаться от своих планов, — грустно сказал Гринберг. — И полковнику это вряд ли понравится.

— Ну, тогда сами, вместе с полковником ловите волков и сдирайте с них шкуру вместе с той другой, нанятой вами группой колонистов. Так и быть, по 50 кредитов за шкуру я их вам обработаю в «НКВД».

— По 50 кредитов за штуку я, таки, сам могу их обработать! — рассмеялся Гринберг. — Хорошо, поддамся вам и соглашусь на 10 %. Итого за контракт ви получите 20 000 кредитов. Плюс оплата за шкуру медведя. Не забывайте, это тоже важное условие. Если не добудете — за волчьи заплачу только по 150. Ну, и на продолжение сотрудничества можете не рассчитывать.

— Договорились! — кивнул я.

— Ну и с этих денег, — продолжил Гринберг, — ви мне отдаете 4000.

— Почему 4000? — удивился я — 10 % от 3,5 это 350. Получается, мы вам должны 3850.

— Нет, ну какие мелочные люди пошли! — всплеснул руками Гринберг. — Могли бы и округлить. Ладно, 3900.

— «Могли бы и округлить»! — передразнил я его. — 3800.

— Молодой человек! — возмутился Гринберг. — Ви почему-то решили, что можно мне хамить и обманывать?

— Почему вам можно, а мне нет?

— В силу сложившихся обстоятельств! — моментально ответил Гринберг. — Ви и так выбили из меня умопомрачительные условия и дальнейший торг не уместен. Тем более, за какие-то копейки на фоне вашей общей награды.

— Мы уже не торгуемся, мы складываем два плюс два. И выходит 3850.

— Ладно, будь по-вашему. Но запомните мою доброту! — обреченно вздохнул Гринберг.

***

После того, как договор все-таки был заключен, нас вновь выперли со склада — Гринберг пожелал поговорить с Анатольевичем без свидетелей. А Анатольевич, в свою очередь, пригласил нас обратно для выбора оружия через час-два.

И мы вновь побрели к бару.

Речной жил. В отличие от прошлых моих посещений, сегодня было видно, что это не военный гарнизон, а почти обычный город: вон тучная женщина в рабочем комбезе тянет корзинку с продуктами (почему-то я решил, что это вполне может быть та самая Зинка из столовой). Вон двое детей играют прямо на улице, бросая камешки в загодя выкопанную ямку. Интересно, почему они тут? Вроде как у персонала и военных есть свой квартал, и в эту часть города они не выходят.

— Алия! Дон! Идемте!

Из здания, где сидели геологи, вышло две женщины в сопровождении тощего юноши. Одна из них и окликнула детей. То ли работницы геологического отдела, то ли жены сотрудников…

Я оглянулся на Шендра и Литвина. Оба шли, глубоко погрузившись в размышления. Неужели так им не пришлось по душе заключенное мной соглашение? Вообще, я, конечно, толком с ними не советовался. Но все же, когда пришла пора говорить Гринбергу «да» или «нет», я спросил их мнения. И оба согласились. Так что это за постные лица теперь?

— Ну, что молчите? — поинтересовался я у хмурых товарищей. — Не понравился договор?

— Да нет, все нормально… — пожал плечами Литвин. — Торговался ты, конечно, отчаянно. Я бы на твоем месте согласился и на первый договор.

— Это какой?

— Ну, сто шкур. И без аванса.

— Не аванса, а кредита! — буркнул Шендр. — Этот Гринберг нас все равно поимел.

— Да плевать! — пожал плечами Литвин. — Мы с новым оружием будем, это главное. А если удастся добыть шкуры, то вообще в шоколаде.