Какое-тоильное чувство грызло его, кусало за горло, стискивало ребра.

Носятся с ней, дуют в зад и знать не знают, что только что чуть не натворила их чудесная дочурка.

– Какая же ты дура, заучка, – почти с ненавистью прошептал Змей.

Ему было еще совсем немного лет и недоставало опыта, но со звериной интуицией рано повзрослевшего беспризорника он чуял, что девчонка своим безрассудным поступком убила бы не только себя – она смертельно ранила бы всю свою семью, навсегда погасив свет и радость в этих ярких окнах.

Он бросил начатую сигарету, остервенело втоптал её в пыль кроссовком и ушел, всунув руки в карманы. Заставляя себя не бежать и не оглядываться. Быть равнодушным.

Не завидовать.

Помните дни рождения в детстве? Когда накануне отправляешься в постель на час раньше и изо всех сил зажмуриваешься, чтобы подогнать завтрашний день, а утромпросыпаешься на заре? Резко садишься в постели, широко распахнув глаза, а в груди трепещет ощущение волшебства и праздника.

Я никогда не думала, что точно такое же чувство может вызвать что-то другое. Кто-то другой.

Змей.

Я прошептала это имя одними губами, не проговаривая вслух, чтобы не спугнуть дрожащие крылья бабочек в животе. И улыбнулась.

Так вот оно как – влюбиться.

Как будто за ночь в груди распустился плотно сжатый бутон тюльпана и теперь щекочет нежными лепестками сердце.

Это похоже на вкус холодного мороженого, тающего на языке и покалывающего нос.

На быстрый бег, когда твои ноги пружинят от упругого покрытия, отправляя тебя в полет под звенящую в ушах «Levitating» Дуа Липы:

You want me, I want you baby

My sugar boo, I'm levitating

The milky way, we're renegading

Yeah, yeah, yeah, yeah, yeah 2

На веселящий газ, от которого твои губы сами по себе растягиваются в дурацкой счастливой улыбке, а мир кажется ярче, чище, добрей.

Когда ты влюбляешься, вместе с тобой влюбляется весь мир.

Я надела любимые обрезанные джинсовые шорты и простой белый топ с принтом, клетчатые слипоны Vans, обмотала вокруг запястья «счастливый» браслет из ракушек каури – на самом деле это ожерелье, но мне нравится носить его на руке. Я подвела глаза – самую чуточку – и намазала губы бальзамом. Поглядевшись в зеркало, я осталась довольна – Джош у нас в школе слывет красавчиком, а я как-никак его сестра-близнец!

За завтраком родители вели себя внимательней, чем обычно. Мой сияющий вид их приятно удивил, но ни на какие ненужные мысли не навел. Скоро они переключились на Джоша, который без умолку трепался про своего обожаемого тренера по борьбе и предстоящие соревнования.

Уже когда мы сидели в машине, Джош негромко сказал мне:

– Ты не бойся. Если кто слово скажет, я ему…

И глядя в его глаза – такие же зеленовато-ореховые, как у меня – я вдруг поняла, что ни капли не боюсь. Вчерашнее утро отодвинулось далеко-далеко, на несколько тектонических плит назад, а девочка, которая боялась, что ее отчитает директор и накажет мама, действительно шагнула с небоскреба в прошлое.

Кто же тогда спустился с крыши за руку с тем пугающим и волнующим сердце парнем?

Это мне только предстояло узнать.

Ловушка сознания, которую я только сейчас сумела распахнуть.

Я так долго была одинаковой и думала, что это и есть я, что я не хочу быть иной. Но оказалась, что это все как защитная пленка на экране новенького смартфона – пока она цела, ты воспринимаешь ее как должное, это просто необходимая защита, не влияющая ни на что. Но стоит лишь краешку загнуться, и уже невозможно не подковыривать дальше, не отгибать уголок, под которым и краски ярче, и изображение глубже.

Школа гудела, как недоеная корова в Майнкрафт. Я вошла в ее двери смело, с уверенной улыбкой Наверное, я ожидала, что при моем появлении все застынут, как в хорошо отрежиссированном фрагменте сериала, но поток людей просто увлек меня в сторону кабинетов. Кое-где я слышала за спиной шепотки и чувствовала многозначительные кивки в мою сторону, но целом мы с Джошем дошли до класса без приключений. Лишь когда я зашла в аудиторию, меня приветствовали шумными возгласами и хлопаньем. Все считали произошедшее смешным и классным приключением, достойным стать мемом. Парни подкалывали – «Перед тем как поцеловать Киру, советую проверить страховку у стоматолога…», девчонки сочувствовали – «Винс козел, и ко мне он тоже приставал… и ко мне… и ко мне».

Воздушный шар в моем животе стал больше и горячее, он рос и поднимался все выше и ближе к груди, и казалось, когда он достигнет горла, я или рассмеюсь, или расплачусь, и тогда уже никогда, никогда не смогу остановиться.

В обеденный перерыв мы с Леной пошли на улицу. Я разговаривала с подругой, но глазами пыталась найти его. Это оказалось легко – словно в меня за ночь встроили радар на обнаружение координат Змея. Он стоял с группой старшеклассников, в полосатом свитшоте и брюках чинос песочного цвета, его рюкзак был небрежно перекинут через плечо. Он чему-то смеялся, запрокинув голову Я смотрела наего крупные красивые зубы, и мне хотелось запустить ладонь в эту небрежную прическу.