Митя посмотрел на отца с возмущением. Родовое-не родовое, а он здесь жизнью рисковал, и теперь хочет, чтоб это хоть как-то окупилось! Желательно, деньгами! А оно не окупается и… Свенельд Карлович как раз и хочет, чтоб были деньги… проклятье, он запутался!

— Мы завтра уезжаем: мой отпуск и так непозволительно затянулся. — отец прошелся по кабинету. — Жить мы станем в Екатеринославе… или ты хочешь остаться здесь? — он бросил на Митю быстрый раздраженный взгляд.

Здесь? Он и в этом их Екатеринославе жить не желает!

— Я не хочу, чтоб на моей кровати спал какой-то грязный… крестьянин!

Неужели отец согласится? Это же полная потеря самоуважения!

— Наших кроватей им все равно не хватит — на целую артель-то. — очень серьезно сказал отец, но глаза его смеялись. — Будем мебель закупать, и кровати сменим.

— Но я же буду знать!

— Довольно! Я не могу просто содержать этот дом без всякой надежды вернуть средства! — зло поджал губы отец.

Его гримаса как в зеркале, отразилась на Митином лице. Конечно же, нет! Потому что не умеете вы, батюшка, устраиваться в жизни как прочие… порядочные люди. Чтоб глава Департамента полиции громадной губернии артельщиков в дом селил, потому что денег не имеет! Да кому рассказать — не поверят! Только на это вся Митина надежда.

— Да и ты, мой милый мальчик… Как ты собираешься платить налог?

— Еще платить? — взвился Митя. — За что?

— Воинская добыча облагается податью. — ехидно хмыкнул отец. — На что специальная комиссия имеется. Приедут, высчитают сумму… Так что бабайковские цеха или тишком сжечь, чтоб и духу от них не осталось… или уж выкручиваться как-то…

Митя обессиленно рухнул обратно на топчан — и тихо зашипел сквозь зубы. Топчан был жестким. И занозистым. И штопанные штаны от заноз не спасали.

— Ну что ж, раз мы все решили… — удовлетворенно хмыкнул отец.

«Вы, батюшка, решили! Меня никто не спросил… А если и спросили — то не так, и решили — неправильно!»

— …завтра выезжаем. — подвел итог отец. — Думаю, Ингвару тоже не стоит оставаться в имении — когда у него там занятия в реальном училище начинаются? Двадцатого августа?

Ох, Древние, еще и Ингвар! Ингвар будет с ними жить! Митя не то чтобы позабыл об этом, но… словно задвинул неприятную мысль в дальний чулан, не желая портить такое недолгое лето! И вот теперь мысль нагло вылезла из чулана и предстала перед ним во всей своей омерзительности — Ингвар будет с ними жить! Весь год!

— Вам, Аркадий Валерьянович, обустроиться надо, не заботясь о посторонних мальчишках.

— Ингвар нам вовсе не посторонний. — любезно ответил отец. — И я искренне надеюсь, что обустройство больших усилий не потребует. — отец лукаво прищурился, будто хранил некую приятную тайну.

Конечно, Ингвар нам не посторонний! Ингвар нам — страдание и боль, и вечный зуд в неудобопроизносимом месте! По крайности, некоторым из нас!

— Да и проще нам забрать его сейчас, чем потом вам наново паротелегу гонять.

«Мою паротелегу. — мрачно подумал Митя. — Тоже из бабайковской добычи. Потому что паротелегу Штольцев Лаппо-Данилевские оставили себе».

— Так что пусть собирается! — заключил отец.

— Я могу ему передать! — сладким, как патока, голосом предложил Митя. Кто сказал, что месть нужно подавать холодной? Ее надо хлебать с пылу-с жару, а когда остынет… можно и подогреть!

— Благодарю, я сам. — сдержанно отказался явно заподозривший что-то Свенельд Карлович.

— Вы только, Свенельд Карлович, проследите, чтоб водку с бабайковской винокурни на паротелегу грузили.

Что Митя, что Свенельд Карлович уставились на отца с одинаковой растерянностью.

— Водку? Зачем? — наконец пробормотал управляющий, но тут же спохватился. — Ох, простите, Аркадий Валерьянович, я не имею права спрашивать.

— Зато я имею! — вмешался Митя. — Это моя добыча!

— Как это — зачем? В полицию доставим, для уничтожения! — удивился отец.

— Но… Ее же и продать можно, только этикетки поменять, чтоб «мертвецкую водку» не опознали. Я уже и с покупателем сговорился…

— Свенельд Карлович! Ну ладно Митька — личность безалаберная и знанием законов не обремененная, но вы-то! Или не знаете, что на водку в Империи — казенная монополия, и производство оной, а равно и продажа иначе как по специальным патентам преследуется по статьям 1131, 1134–1138, и 1140–1146 Устава Уголовного суда? Уж не предполагаете ли вы, что вступление в должность начальника губернского Департамента полиции я начну с… торговли нелегальной водкой из-под полы?

— Зато явиться в Екатеринослав с полной телегой конфискованной водки авторитета новому начальнику прибавит. — сквозь зубы процедил Митя.