Шрифт:
Орландо не ответил. Вместо этого схватил руку Эвы и впился в нее губами с такой страстью, что девушка забыла, что ладонь можно отобрать. Она с изумлением смотрела на идеально уложенные волосы на макушке наследника графского рода.
– Сколько можно болтать?
Хели силой поднял Эву со скамьи. Орландо поднялся сам.
– Спиру?
– Мне не до церемоний. Сеньориту я увожу, и советую мне не препятствовать.
Смотреть на Хели Эвангелина опасалась, поэтому взглянула на Орландо. На лице графа сияло спокойствие, лишь серые глаза посверкивали то ли смехом, то ли страстью. Наигранной, естественно.
Наконец, он слегка кивнул Хели, затем собеседнице и выдал напоследок:
– Не забудь про свидание, прекрасная Эвангелина.
Удаляясь от парочки, граф оглянулся и послал девушке воздушный поцелуй.
И что ей теперь делать?
Глава 21
Хели заставил себя допить бутылку лимонада и направился во двор. Он и сам не знал, как ему до сих пор удавалось сдерживаться. Страшно хотелось набить кому-то морду. Тем временем очередь претендентов становилась все длиннее.
А ведь раньше Спиру-младший слыл спокойным, уравновешенным мужчиной. Что с ним сотворила Эва?!
Вокруг все обсуждали чертов поцелуй, смаковали детали.
К сожалению, сам Хели опоздал к началу съемок, ибо попросту проспал. И то, что снилась ему Эва, оправданием сему не служило. Эта девушка преследовала его везде. Теперь казалось немыслимым, что он выдержал без нее столько лет. Давно пора уложить ее постель, а потом затащить к алтарю. Жаль, что в обратном порядке, кажется, не получится.
Явился Спиру в гостиницу к тому моменту, когда первый дубль не удался. Хели про себя даже порадовался такому повороту, однако, когда услышал злорадные смешки по этому поводу, невольно посочувствовал Эве.
Если бы еще не откровенный сценический наряд нарушительницы спокойствия, на который Хели не мог спокойно смотреть, он даже порадовался бы успеху второго дубля. Во всяком случае, Спиру так думал – до той самой минуты, пока его Эвангелина не уселась на Ежи верхом, не обвила руками шею и не впилась в губы партнера своими.
Вредная девчонка отдала чужому мужчине его, Хели, поцелуй! Только он имел право на подобное действо. Что она себе думала, когда самозабвенно целовалась с другим? Спиру не будет Спиру, если проигнорирует подобное. Он все выяснит, не откладывая в долгий ящик. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. Эва должна знать, где проходит граница между общедоступным и интимным. Даже в ее профессии существуют пределы, которые нельзя игнорировать, чтобы не скатиться в некую категорию и заработать определенную репутацию. Или нет?
Хели едва пережил несколько ужасных минут второго дубля и запомнит их навсегда. На ладонях до сих пор остались отметины от коротко остриженных ногтей. Да он едва разжал кулаки! Впервые в жизни почувствовал себя зверем, голодным и очень злым, у которого из-под носа уплывает вожделенная добыча. До чего она его довела, эта сестричка Рафаэля!
Хели дал себе несколько минут, чтобы снова научиться дышать и говорить, а не рычать. За это время Эва со своим молокососом выслушивала похвалу режиссера.
«Еще бы! Знать бы, кто сочинил такой сценарий?»
И вот, когда Спиру уже готовился перехватить строптивицу, в его дела снова вмешался Орландо! Зачем, спрашивается, он утащил Эву во двор? И когда они вообще успели познакомиться?!
Хели нашел их во внутреннем дворике. Как он ошибался, когда предположил, что остыл достаточно для того, чтобы вести цивилизованный разговор. Двое на скамье шушукались так, словно знают друг друга уйму лет. Пройдоха Дино везде успевает. Что ему нужно от Эвы? Обхаживал бы лучше Ирис. Или он нашел себе новую жертву? Точнее жертвенную девственницу.
У Хели все заледенело внутри. И этот контраст между жарой снаружи и холодом внутри окончательно вывел его из себя. Ему стало плевать на то, как эти двое отреагируют на его грубость.
Виноватый вид Эвангелины лишь подзадорил его. Чем бы не был вызван ее сегодняшний актерский успех, от него, Хели, она ничего скрыть не способна. Хоть что-то положительное в дурацкой ситуации, в которой все они оказались благодаря случайной прихоти судьбы. Но и этот момент оказался нивелированным прощальным восклицанием дьявола-искусителя Орландо.