— По-моему, я уже должен был истечь кровью. — заметил я. — Не просто же так я терял сознание.

— Не думаю, что это от кровопотери, скорее уж от удара по голове… Тебя же били по голове.

— Кажется, да. Не помню. — поморщился я.

— В любом случае, кровоточишь ты что твоя свинья на бойне и, говоря честно, порядком изгваздал мою берлогу. — старичок глянул исподлобья, сверкнув стеклами очков. — Так что давай уже свернем этот разговор и решим что дальше — ты лежишь и ждешь, когда я тебе зашью брюхо и примусь за спину, или я тебя развязываю и ты идешь за дверь. Только, прошу, не помирай прямо у меня на пороге, мне потом тебя либо оттаскивать придется, либо постоянно перешагивать.

Я хмыкнул этому нехитрому юмору.

— А если останусь, развяжешь?

— Если пообещаешь не лезть в драку, то да. — кивнул старичок.

— А что мне помешает нарушить мое обещание, едва ты меня освободишь?

— Ну, скажем так… — старичок задумчиво подпер подбородок рукой со скальпелем. — Я о тебе, конечно, ничего не знаю, в том числе, цены твоим словами… Но ведь и ты обо мне и моих возможностях не в курсе.

— Это такая завуалированная угроза?

— Можно и так назвать. Так что?

Я вздохнул:

— Обещаю. Развязывай.

Старичок кивнул и — вшух! — совершенно незаметно глазу махнул рукой.

Моя правая кисть тут же получила свободу.

Да, старичок и вправду отнюдь не простой. Даром что сморчок сморчком, а с ножом, по ходу не просто родился, а еще и не расставался ни единой минуты. Этот его взмах я даже уловить едва смог, а отразить или заблокировать — и думать нечего, если бы он ставил целью меня зарезать.

Убедительная демонстрация, ничего не скажешь.

Старичок один за другим перерезал бинты и застыл, вопросительно глядя на меня. Пальцы его правой руки ловко вертели скальпель, превращая его в размытую сверкающую карусель.

Я скосился на живот — туда, куда меня ткнули бутылкой. К счастью, глубоко воткнуть у подыхающего амбала не вышло, так что рана выглядела страшно — несколько глубоких разрезов, расположенных по кругу, но круг этот был хотя бы не замкнут, что не могло не радовать. Некоторые разрезы уже были зашиты и заклеены чем-то вроде пластыря, но парочка все еще сочилась кровью.

К горлу подступил комок, я откинул голову обратно на подушку:

— Ты вроде зашивать хотел.

— Я рад, что не ошибся в тебе. — кивнул старичок и согнулся над раной.

Мне уже доводилось несколько раз зашивать раны, приятного в этом мало. Не то чтобы это больно, боль от самой раны обычно все перекрывает… Но чувствовать как натягивается под изогнутой иглой кожа, до тех пор, пока не сдастся, и через отверстие не потянется игла — не очень-то приятно. Есть в этом какое-то… Осознание собственной неполноценности.

Но старик шил как-то по-своему. Кожа под его руками не натягивалась, а как будто сразу и моментально сдавалась игле. Это было чуть больнее, чем я привык, но при этом воспринималось легче. И это явно было быстрее — через тридцать секунд старикан уже перерезал шовный материал скальпелем.

— Ловко шьешь. — заметил я. — Врач?

— О нет, я бы сказал даже наоборот. — хихикнул старичок.

— А навык у тебя что надо. — обтекаемо продолжил я, решив на заострять внимание на том, кто же противоположен врачу.

— Колоть кожу все равно чем, — отстраненно ответил старичок, принимаясь за вторую рану. — Что ножом, что копьем, что иглой. Научишься чем-то одним — и другим будешь пытаться так же.

Снова несколько кратких вспышек боли — и он снова махнул скальпелем, отсекая нить.

— Ну что, приступим к спине?

Я кивнул и осторожно, опираясь руками, принял сидячее положение.

— О-о-о, да тут все еще хуже, чем я думал. — задумчиво пробормотал старичок за спиной. — Наконечник-то внутри остался.

— Это плохо? — в пространство спросил я.

— Не особо хорошо. Вырезать придется.

Я вздрогнул:

— Это как «вырезать»?

— Скальпелем. — беззаботно ответил старикан. — Только промою сначала рану, надо понять, как к ней подступиться половчее.

Заплескалась вода, спины коснулась прохладная губка, по спине потекло теплое. Пробитое плечо снова заныло, я закусил губу и принялся осматриваться вокруг, чтобы хоть как-то отвлечься.

Комната оказалась небольшой — тут всего-то и помещалось, что жесткая кровать, застеленная какой-то дерюгой, на которой лежал я, стол возле мутного окна и шкаф в углу. Еще была пара стульев, на одном из которых сидел старикан. В общем, ничего особо интересного.