В течении пяти часов удавалось сдерживать противника за окраинами города, но постепенно нашим войскам приходилось отступать. Большая часть дроидов как боевых, так и переделанных, была потеряна. Все находившиеся в нашем радиусе действия доступные летающие машины начиненные взрывчаткой были пущены в дело. Господство в воздухе практически полностью перешло к нападавшим. Улицы пригорода буквально были завалены трупами с обеих сторон. Основные потери с нашей стороны приходились на не обученных ополченцев, начала сказываться нехватка боеприпасов и тяжелого вооружения.

– Ваша светлость, может пора отступать на второй рубеж обороны?

– Что там в общей картине по силам вторжения?.

– Практически все войска вторжения высадились на планете, если только не подойдут новые.

В четырёх городах противнику удалось закрепиться, более чем в семидесяти идут бои. Со спутников и беспилотников, что удалось запустить на орбиту и которые смогли вернуться , видно наличие на орбите семи эсминцев, двух крейсеров и около тридцати малых судов.

Транспортных кораблей и десантных ботов не обнаружено. Силы высадившиеся у столицы, практически полностью втянулись в пригороды города.

– Ну что же, отдавайте приказ, и как всё будет готово, для начала взорвите один заряд. Если мощность будет приемлемая, то взрывайте в произвольном порядке с разницей в тридцать секунд.

Через двадцать минут последовательно с небольшой задержкой прогремело ещё девять взрывов, не таких мощных как первый но достаточно сильных, что бы нанести достаточно сильный урон противнику, я посмотрел на командующего.

– Ваша светлость, надо подождать. Там отряд спецназа застрял, вытаскивали вашу невесту, буквально пять минут и мы подорвем последний заряд.

Я уже хотел было отдать приказ подрывать, как вспомнил что там помимо невесты есть бойцы спецназа и ответил.

– Хорошо поторопите их, если они не успевают из-за неё, пусть бросают.

– Они успеют ваша светлость.

– Покажите общую картину боя за столицу.

На огромном столе всплыла голограмма, города на ней практически не было, незатронутым остался только центр и небольшой район , где ещё не подорвали заряд. Картина выглядела удручающе.

– Каковы потери среди мирного населения?

– Не считая ополченцев около семи процентов.

– А если с учётом их?

– Более двенадцати и данные постоянно уточняются.

– Много. Очень много.

– Но если бы не мы, они бы все уже были бы с рабскими ошейниками. И погибших при таких зачистках, около тридцати процентов. Часть пленников просто умрут от забав наёмников. А невинность красивых женщин и девушек восстановят в мед капсулах, для хорошей цены на рабовладельческом рынке.

В это время произошёл ещё один взрыв и картина на столе поменялась, приобретя более правильную симметрию.

– По предварительным результатам, восемьдесят пять процентов вторгшихся сил противника уничтожены. Оставшихся сил, без поддержки извне, будет недостаточно для того что бы им, захватить и удержать планету.

Пока с идеей, что делать дальше, выступали собравшиеся офицеры, прибыли те самые спецназовцы, которые привели Кристиану.

Вид у девушки был тот ещё, одетая в потрепанный, легкий боевой скафандр, сильно облегавший её тело, без шлема, волосы растрепаны, всё лицо в пыли и сажи. В глазах затаился страх и отчаяние. Я уже собравшийся сказать, какую то гадость, посмотрел ей в глаза и не смог этого сделать. Показное безразличие которое я нацепил на себя все последние часы внезапно дало трещину. Я обратился к ближайшему помощнику, которого определили ко мне для мелких поручений.

– Проводите меня и принцессу в отдельный кабинет, нам необходимо о многом поговорить.

Пройдя в свободный кабинет, и отпустив провожатого ждать снаружи, я развернул одно из кресел стоявших у стола , на середину комнаты и усевшись в него, закинул ногу на ногу.

Принцесса при этом осталась стоять посреди комнаты.

– Вы не предложите даме сесть?

– Нет, я жду от вас объяснений.

– О чём?

– Обо всём и лучше с самого начала.

– Что с моим отцом?

– То человекоподобное существо, которое вы считаете своим отцом, не имеет право так называться. Вот я помню каким был мой отец, он никогда не ставил свои желания и свою жизнь, превыше жизни другого человека, и никогда бы не пошел на геноцид населения целой планеты, ради достижения власти или своих амбиций. И в его благородстве и честности я никогда не сомневался. А ваш так называемый отец, не имеет право считаться человеком, и называться отцом.

Тут она упала на колени и закрыв лицо руками зарыдала. Мне пришлось сделать неимоверное усилие, что бы не бросится её утешать.

– Итак я жду от вас подробного рассказа. То что вы ещё живы, это всего лишь моя слабость, по отношению к вам. И мне очень хочется разобраться с этой слабостью раз и навсегда. Поэтому у вас есть только один шанс, рассказать всё совершенно откровенно и не скрывать ничего от меня, даже самые потаенные мысли и желания. И если я заподозрю неискренность, то её участь будет незавидной.