– То есть сборище задротов, – сказал Фрэнк Сэму, щелкнув зажигалкой.

– Так-так. – Сэм отложил ручку. – Погоди. Нельзя их исключать лишь потому, что они из среднего класса. Вспомни, сколько раз бывало, что какой-нибудь славный, приличный с виду…

– Я не о том, Сэм, – возразила я. – Не в убийстве дело. Если бы ее задушили или об стену головой стукнули, я могла бы заподозрить кого-то из них. Даже допускаю, что один из них ее пырнул ножом, если нож случайно под руку подвернулся. Я вот что хочу сказать: такие, как они, с ножом не ходят – разве что разработан детальный план убийства, а я уже говорила, плана никакого не было. Готова спорить на большие деньги, ни один из этой четверки с ножом не разгуливает, а если захотят кого-то припугнуть или переубедить, им в голову не придет хвататься за нож. Они из другого мира. Если предстоит большая схватка, они не оружие станут подыскивать, а слова.

– Да, – согласился, подумав, Сэм. Со вздохом взялся за ручку, и та зависла над бумагой, будто он забыл, что хотел написать. – Да, ты права.

– Даже если предположить, что один из них за ней увязался, – сказала я, – и прихватил для острастки нож, то на что он рассчитывал? Всерьез думал, что ему сойдет с рук? Они принадлежат к одному кружку – узкому, крохотному. Она могла бы на словах согласиться, а потом побежать домой и рассказать остальным троим, что случилось. Смятение, ужас, и – если это не Дэниэл – нашего метателя ножей вышвыривают из “Боярышника”. Они же умные, Сэм. От них не укрылось бы нечто столь очевидное.

– По правде говоря, – подсказал Фрэнк, перейдя на сторону Сэма, явно от скуки, – умники сплошь и рядом делают глупости.

– Но не до такой степени, – возразил Сэм. Он положил ручку на раскрытый блокнот, прижал пальцы к вискам. – Глупости – это да. Но абсолютно бессмысленные поступки – это не про них.

На душе сделалось мерзко: это из-за меня у него такой потерянный вид.

– А наркотой они балуются? – спросила я. – Кокаин, к примеру, мозги отшибает.

Фрэнк фыркнул, выпустив дым.

– Вряд ли, – ответил Сэм, уткнувшись в блокнот. – Они ребята правильные. Могут пропустить стаканчик, но даже травой, судя по всему, не увлекаются, не говоря уж о чем-то более серьезном. Наша девочка, если верить токсикологам, чиста как стеклышко, так?

Налетел порыв ветра, задребезжали стекла, и опять все стихло.

– Значит, если мы не упустили чего-нибудь вопиющего, – сказала я, – это не они.

Чуть погодя Сэм отозвался:

– М-да. – И бережно закрыл блокнот, прицепив к нему ручку. – Буду искать вопиющее.

– Можно тебя спросить кое о чем? – поинтересовался Фрэнк. – С чего ты их так невзлюбил?

Сэм провел ладонями по лицу и заморгал, будто пытаясь сосредоточиться.

– Потому что они с ней рядом, – отвечал он, подумав. – А больше никого, по крайней мере на первый взгляд. И если не они, то кто же?

– У нас есть замечательный психологический портрет, – напомнил Фрэнк.

– Знаю, – хмуро отозвался Сэм. – И спасибо тебе большое, Кэсси, – отличная работа, честное слово. Но пока не вижу никого подходящего. Есть много местных жителей – в том числе женщин – нужного возраста, кое-кто с уголовным прошлым, многие, на мой взгляд, умны и организованны, но, похоже, ни один не был знаком с убитой. Есть знакомые из колледжа, несколько человек подходят почти по всем пунктам, но, по моим сведениям, в Глэнскхи они не бывали ни разу, местности не знают. Словом, никто не вписывается на все сто.

Фрэнк выгнул бровь дугой.

– Короче говоря, – подытожил он, – такого человека мы с детективом Мэддокс и ищем.

– Да, – сказал Сэм, не глядя на него, – и если я его быстро найду, то время вам сэкономлю.

– Тогда поторопись, – сказал Фрэнк. Он по-прежнему полулежал на диване, сонно щурясь на Сэма сквозь пелену дыма. – Я собираюсь приступить в воскресенье.

На секунду воцарилась мертвая тишина, стих даже ветер за окном. Фрэнк еще ни разу не называл точной даты. Я смотрела краем глаза на стол, заваленный снимками и картами, и они оживали на моих глазах – превращались в напоенную солнцем листву, матовое стекло, истертый камень.

– В это воскресенье? – переспросила я.

– Не смотри на меня так ошарашенно, – сказал Фрэнк. – Все будет тип-топ, крошка. Лучше вот о чем подумай: не придется тебе больше видеть моей мерзкой рожи.

В тот миг мне это показалось большим плюсом.

– И то правда, – кивнул Сэм, залпом допил кофе, поморщился. – Ну, я пошел. – Он встал, похлопал себя по карманам.

Живет Сэм в унылой многоэтажке на отшибе, он с ног валился от усталости, да и ветер снова крепчал, рвал крышу.

– Ни к чему в такую даль ехать, Сэм, – сказала я. – Смотри, погода какая – сейчас точно не стоит. Оставайся. Работать будем допоздна, но…

– Ага, оставайся. – Фрэнк раскинул руки, широко улыбнулся Сэму. – Вечеринку в пижамах устроим, зефирки в камине пожарим. Поиграем в “правду или ложь”.

Сэм поднял с пола пальто и уставился на него, будто не зная, куда его деть.

– Да нет, я же не домой сейчас, а в дежурку, в делах покопаться. За меня не волнуйтесь.

– Ладно, – весело отозвался Фрэнк и махнул на прощанье. – Приятного вечера! Позвони, если объявится главный подозреваемый!