— Совершенно верно, — кивнул тот. — Несмотря на поздний час, он настаивал на приеме. Я уж решил пойти ему навстречу, коли ему так не терпелось. Он был несколько не в себе, нес всякую чушь.

— И что за чушь? — поинтересовался Пирс.

Фишер напустил на себя скучающий вид.

— Да все та же старая песня. Что на самом деле он вовсе не Макс, а его брат-близнец. Каким-то образом ему удалось пронюхать о проекте «Пиноккио». Подозреваю, он ухитрился встретиться с одной нашей коллегой, которая сейчас находится в отпуске по болезни и, вообще говоря, не имеет права встречаться с резидентами. Так или иначе, он прознал про имплантированный Максу чип и хотел, чтобы я проверил результаты его недавнего MPT-сканирования. Якобы никакого чипа на снимках не окажется, и тогда станет очевидно, что он не Макс. Он был просто одержим этой идеей. Так настойчиво требовал, что в конце концов я уступил, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда. Мы спустились вниз и просмотрели снимки. Я показал ему чип. Это его буквально убило.

— Надеюсь, вы заверили его, что чип совершенно безвреден? — забеспокоился доктор Пирс. — Излучение от него не больше, чем от мобильного телефона.

— Само собой, вот только не думаю, что его особо беспокоило какое-то там излучение. На мой взгляд, Макса чрезвычайно расстроило раскрытие его подлинной личности. Доказательство, что его чудесный близнец — всего лишь выдумка. Все это время он сам себя обманывал, и вот теперь ему пришлось осознать правду. Или же все это от начала до конца было лишь представлением. В любом случае уже было совсем поздно, и мне не терпелось поскорее избавиться от него. Так что я провел его по тоннелю и выпустил через здание библиотеки. Оттуда ближе всего до его коттеджа.

— И во сколько это было?

— Часов в десять, — пожал плечами Фишер.

— А вы не заметили, куда он после этого пошел? — поинтересовалась Хедда Гейне.

— Нет. Я решил, что он отправился к себе.

— Выходит, последним Макса видели именно вы, — подытожил Пирс. — И он действительно выглядел очень расстроенным?

Карл Фишер звучно потер щетину на подбородке.

— Пожалуй. Но я надеялся, что за ночь он успокоится.

— Вы совершенно уверены, что видели чип? — спросил вдруг Пирс, пытливо вглядываясь в лицо директора.

— Конечно.

— А не могло быть так, что вы просто ожидали увидеть его и из-за усталости совершили ошибку?

Фишер лишь окинул его презрительным взглядом.

Пирс, однако, продолжал:

— Видите ли, я сам спустился в лабораторию МРТ-сканирования и попросил сестру Луизу принести снимки. И никакого чипа на них не обнаружил.

Карл Фишер попытался было возразить, однако Пирс не позволил себя перебить:

— Кроме того, нам кое-что хочет сообщить мисс Симмен. Думаю, нам всем небезынтересно будет выслушать ее.

Он повернулся к Коринне и едва заметно ободряюще кивнул ей.

Девушка окинула взглядом сидящих за столом, выпрямилась и ровным голосом произнесла:

— Я беременна. От резидента, которого вы считаете Максом. Но который решительно не может быть им.

Воцарилась тишина, ученые лишь озадаченно переглядывались. Наконец Хедда Гейне подалась к Коринне:

— Вы абсолютно уверены, мисс Симмен?

Та кивнула:

— Я сделала два теста на беременность.

— И никто другой… не может оказаться отцом?

— Нет, — отрезала Коринна.

Карл Фишер молча сверлил ее взглядом.

— Вы ведь сверчок резидента, верно? — подключился Брайан Дженкинс. — Насколько я понимаю, существуют строгие правила, регулирующие поведение сверчков. Отношения с резидентом должны быть близкими, но не слишком, ну и так далее. Я прав, доктор Пирс?

— Я прекрасно знаю правила, — огрызнулась Коринна. — Однако в течение последних двух месяцев с моим подопечным происходило нечто непонятное. Он стал совершенно невосприимчив к прибору.

Она подняла руку и продемонстрировала браслет.

— Я проверил устройство и внес в него некоторые коррективы, — подхватил доктор Пирс. — Но даже тогда мисс Симмен продолжала настаивать, будто оно по-прежнему не работает, так что я решил, что она неверно им пользуется, и захотел заменить ее другим сверчком. Мисс Симмен, однако, воспротивилась моей идее. И заявила, что Макс стал совсем другим и ее долг защищать его.

— Чем он тут же не преминул воспользоваться, — усмехнулся Карл Фишер, бросив презрительный взгляд на живот Коринны.

— Вовсе нет! — рассердилась девушка. — Даниэль — не Макс. Он не использует людей. Все, что он нам говорил, — правда. Он брат-близнец Макса, и именно Макса мы и выпустили после приезда Даниэля в июле.

— Да нет у Макса никакого… — начал было доктор Фишер.

— Нет, есть! — перебила его Коринна, размахивая листком бумаги. — Пару дней назад я обнаружила у себя страницу материалов, что мне предоставляли во время обучения. Я, естественно, знаю, что нам нельзя хранить бумаги, но один мой коллега продиктовал мне текст песни, и я записала его на первом подвернувшемся листе, который потом сохранила. Как оказалось, это была первая страница досье Макса. И ее содержимое убедительно доказывает, что у Макса действительно имеется близнец. Но кто-то исправил его историю болезни.