Зато на следующий день, когда мать, нарядив её словно невесту, привела на олимпийский пир, все взгляды обратились в сторону Коры с неким «пониманием». Тут уже хотелось орать на них и топать ногами. Но она впилась тонкими пальцами в заздравный кубок и с достоинством выдержала ненавидящий взгляд Геры.

Когда пьяных вокруг становилось всё больше, а шутки приобретали совсем уж сальный и отвратительный характер, Зевс подал Коре знак следовать за ним.

Пропустил в небольшую комнатку, вошёл следом и закрыл дверь.

Пока он проделывал все эти манипуляции, Кора рассматривала Верховного Владыку — так близко она ещё никогда его не видела — и думала о том, насколько же они не похожи с братом: Аид резкий, весь будто состоящий из углов, Зевс — мощный, сияющий, яркий. Взгляд открытый и повелевающий, такому хочется подчиниться. Но не её. У неё есть кому подчиняться и есть кому ею повелевать. Владыка у женщины может быть только один. Пол-Олимпа могло бы с ней поспорить, но Кора всё равно осталась бы при своём мнении.

Поэтому она сейчас гордо вскинула голову и приготовилась держать оборону.

Зевс посмотрел на неё и довольно хмыкнул:

— А ты всячески достойна его. Я не ошибся, когда сказал брату, что нашёл ему подходящую невесту.

Этот комплимент из уст верховного Владыки, как ни странно, оказался очень приятен: Кора искренне поблагодарила Громовержца — и за себя, и за мужа.

— А насчёт того, что болтают — не переживай. Во-первых, ты не в моём вкусе, это Аид у нас всегда любил статуэточки, эстет, — хмыкнул Зевс, — я предпочитаю, чтобы в женщине было за что подержаться. Во-вторых, я никогда не стану на пути старшего брата — я слишком ценю и уважаю его, чтобы там тебе о наших отношениях не рассказывали. И прекрасно знаю, что он с тебя пылинки сдувает. Но… сейчас нам нужно, чтобы некоторые из олимпийцев думали, будто Аид настолько слаб, что за женой своей уследить не может. Здесь, — он повёл рукой куда-то за пределы комнаты, — назревает нечто нехорошее, заговор.

Она вздрогнула:

— Разве кто-то настолько глуп, что может посягнуть на твой трон, великий Владыка?

Зевс развёл руками:

— Власть всегда вызывает зависть. А значит, и посягать всегда будут. Поэтому, пусть думают, будто мы с Аидом — воюем. Тогда решат, что и я слаб. И у меня нет союзников.

Кора прошлась по комнате: ей не нравилось, что разменной монетой в политических играх мужчин становятся женщины — их репутация, их гордость. Но в славах Громовержца было слишком многое похоже на правду, печальную, но правду. И она кивнула, соглашаясь.

Зевс улыбнулся:

— Ты — жена своего мужа. Ровня ему. Я даже немного завидую Аиду. Вот бы Гере твой нрав и твою рассудочность.

Кора хотела возразить: мол, мужчина воспитывает женщину, лепит её, как статую. Но решила, что слова из книг, прочитанных во Вселенской библиотеке, будут неуместны в такой беседе и промолчала.

Вместо этого — сыграла женщину:

— Если ты не возражаешь, Владыка, я пойду. Очень устала.

К её удивлению Зевс посмотрел на неё с пониманием.

— Конечно, идти. В твоём положении нужно много отдыхать.

Уже за дверью, сообразив, что такой многодетный отец, как Зевс, точно знает, как выглядит и ведёт себя беременная женщина, и тихо хихикнула.

У выхода из Олимпийского дворца её ждала мать.

— Ох, как же он нетерпелив! — почти восхитилась она. — Едва расстался с тобой, и призывает снова. Будь осторожна, доченька, а то Гера тоже умеет метать молнии. Буквально.

Кора не сомневалась — мать-то свою сестру знает отлично, но ей хотелось расставить всё по местам сразу же. Поэтому она остановилась, вырвала руку из материного захвата и строго сказала:

— А ты больше распространяйся о нетерпеливости Зевса у неё на глазах! Глядишь, быстрее пришибёт твою дочь!

Деметра нахмурилась:

— Всё-таки этот твой на тебя плохо влияет…

Кора почувствовала, что волосы у неё на голове начинают шевелиться, как змеи вокруг морд Цербера.

— Это ещё кто на кого влияет! — сказала она, чем-то напугав свою мать.

Та быстренько подхватила её под руку и увлекла к своей колеснице.

— У тебя гормоны сейчас шалят, вот и бесишься, — резюмировала она.

На следующий день, чтобы кого-нибудь ненароком не прибить, при этом — быть на Олимпе, но в тоже время — подальше от сплетен, Кора отдала себя в руки своего учителя — Пеана, врача всея Олимпа.