Герои солидарно завыли что-то о том, что бабе нельзя много воли давать.

— Верно, — подтвердил Аид, — за это и выпьем.

И пригласил друзей к столу.

Пир гремел, сыпались шуточки, звучали рассказы. Плясали нимфы, срывали голоса аэды. Казалось, сам Олимп может позавидовать такому празднику. Тесей и Пирифой уже основательно захмелели и стали требовать царицу немедленно.

— Идите, — устало махнул рукой Аид, — она, как и положено, в женской половине. Ждёт не дождётся героев-избавителей.

Друзья рванулись, да не тут-то было — седалища их плотно приросли к ещё недавно таким удобным тронам. И теперь оторваться от них, можно было, лишь оторвав что-то себе.

Аид наблюдал за происходящим с довольным видом.

— Но этого мало, — сказал он, видимо, в такт своим мыслям, — эринии, явитесь.

Те радостно примчались на зов — они уже давно заприметили двух знатных красавцев и хотели поразвлечься с ними.

— У вас бичи с собой?

— Обижаешь, Владыка, — дружно пропели сестрёнки, демонстрируя своё грозное оружие, которого боялись даже боги.

— Тогда эти двое ваши.

И вскоре Подземный мир огласился отнюдь негероическими воплями и проклятиями.

Аид нашёл Персефону, слизал с её руки гранатовый сок, проведя горячим языком от запястья к локотку, и прошептал:

— Не желаешь, Весна, познакомиться поближе с величайшими героями, что явились избавить тебя от моей гнусной власти?

— Отчего же, мой царь, ещё как желаю.

Она провела рукой — и простенький хитон сменился на роскошные царские одежды, на голове засияла диадема из темного серебра, и Персефона, опираясь на руку своего мужа, гордо прошествовала в зал, где выли и извивались под бичами эриний Тесей и Пирифой.

Увидев её, они оба разразились отнюдь невежливыми ругательствами.

— Будь проклята твоя красота, Персефона Несущая Смерть! Ты не стоишь того, чтобы ради тебя терпеть такие муки!

Персефона хмыкнула, прижимаясь к мужу, который крепко, но нежно держал её руку:

— А я вас сюда не звала. Ваши гордыня и чванство руководили вами. Ваша похоть гнала вас вперед. Ваша глупость диктовала вам. За то и страдаете, а вовсе не из-за меня.

Сказала и, гордо вскинув голову, ушла.

— Стерва!

— Самка собаки!

Аид скривился и скомандовал эриниям:

— Добавьте им ещё — за оскорбление Владычицы.

Сёстры расстарались.

А царственная чета, оказавшись в своей спальне, взялась за выяснение отношений.

— Забирайте, значит! — Персефона упёрла руки в бока, а её глаза метали молнии не хуже Зевсовых. — Бабам нельзя давать много воли! Плохая царица! Да я тебе сейчас покажу!

И в Подземном мире разразилась локальная весенняя буря. Предметов в комнате оказалось много, но Аид ловко уворачивался от них, всё сокращая расстояние между собой и бушующей Персефоной.

А, изловив, доказал, довольно хохоча, что любит бури, а особенно — усмирять их. И позже, размашисто вколачиваясь в неё, глуша крики дикими жадными поцелуями, буквально впечатывал слова:

— Сладкая… самая нужная… лучшая царица…

Чтобы верила, чтобы не смела сомневаться. За это он готов даже потерпеть мстительные царапины на плечах и искусанные до ихора губы…

Четыре года провели горе-герои в Подземном мире, множество раз пожалев о том, что явились сюда за Персефоной. Так и сидели на своих тронах — живым назиданием всем, кто задумает воровать у Аида.

На четвёртый год Тесея выручил Геракл, спустившийся под землю за Цербером, а Пирифой так и остался сидеть у ухода, оглашая окрестности своими воплями.

Двум знаменитым героям так и не удалось возвести похищение в искусство, лишь сами стали посмешищем и нарицанием — уроком добрым молодцам во веки веков.

Хотя ещё неизвестно, чтобы с ними сделала сама Персефона, если бы им всё-таки удалось её украсть.

На фантазию богиня Весны никогда не жаловалась…