Я замерла. О беременности как-то всерьез не думалось. Я хотела детей — когда-нибудь потом, в далекой перспективе, — но у меня и в голове не было рожать их сейчас. Просто не до этого. Да и мы ведь были осторожны, предохранялись…

— Ни один контрацептив никогда не работает на сто процентов, — напомнила мне Лена. — Погоди… — она бросилась к одному из шкафчиков и добыла оттуда тест. — Иди. Попробуй.

— Но…

— Без «но», Мишина! — рявкнула на меня подруга. — Давай. Не нравится мне твоя бледность. И то, что ты аж шатаешься от усталости, тоже, знаешь ли, не вызывает особого доверия. Так что делай тест и не морочь мне голову.

Я вздохнула. Спорить с Ленкой было абсолютно бесполезно. Я нисколечко не сомневалась в её возможностях; подруга могла заставить кого угодно сделать что угодно, если ей действительно того хотелось. А сейчас, судя по пылающему взгляду, Лена преследовала одну цель: сделать тест.

Собственно, я почти не переживала о результате. У меня не было практически никаких шансов забеременеть. Но в голове крутились дурные мысли совершенно иного характера. Вешнев… И Андрей. Если б я точно знала, что он действительно меня любил… Или была уверена в том, что использовал! Тогда я могла бы принять нормальное решение.

За мрачными мыслями время ожидания пролетело, как одна секунда. Я опустила взгляд на тест и почувствовала, как земля просто уходит из-под ног.

Две полоски.

Беременна.

От Андрея.

Отчаянно хотелось плакать. Отличный же у меня выбор. Подставить отца собственного ребенка или предать Вешнева, человека, который никогда не прощает обид. Рассказать о запланированной схеме Павлу Григорьевичу, услышать от него радостное «хорошая девочка» и получить возможность и дальше спокойно наслаждаться жизнью — при условии, что он не узнает о нашем с Андреем бурном романе…

Или скрыть от Вешнева правду и постоянно в страхе оглядываться, дожидаясь, пока он нанесет удар. Уничтожит меня или Андрея.

Или нашего ребенка, что хуже всего.

У меня было два отвратительных решения.

И я собиралась найти третье. Даже если у меня в запасе осталась всего несколько ночей на раздумья.

Я что-то придумаю.

Обязательно.

Я сделаю так, что никто не пострадает.

О беременности я Андрею так и не сказала. Пообещала себе, что сделаю это позже, когда разберусь с договором. Сейчас не время. Мне надо было убедиться в том, что я смогла отыскать то самое Соломоново решение.

Вешнев со своим помощником уже пришли; они заняли своё место в презентационном зале, явно дожидаясь, когда им вынесут документы. Павел Григорьевич, как мне показалось, даже не сразу признал меня в столь эксцентрично мышином образе; впрочем, он мог просто притвориться, чтобы случайно не выдать, что мы знакомы.

Мы с Андреем стояли у самой двери; я прижимала к груди документы, прокручивая в голове слова презентации будущего проекта, а Ледянский, кажется, просто сгорал от нетерпения, не в силах сдержать отчаянное желание поскорее подписать документы.

— Не переживай, — шепнул он мне на ухо, прежде чем отправиться к Вешневу. — Ты — гений, Мышка. Ты со всем справишься. Хотя могла доверить презентацию и мне.

— Я это придумывала, — решительно возразила я. — Знаю, как лучше. Всё в порядке, я понимаю, что надо делать… Почти не переживаю.

На самом деле, мне всё ещё было не по себе. Но мысль о ребёнке почему-то придавала уверенности и позволяла отбросить в сторону все сомнения. Ради будущего малыша множество матерей готовы на всё, даже на самое страшное, и я, наверное, в этом плане не была исключением.

Андрей улыбнулся мне напоследок, потом постарался придать лицу серьезное выражение и зашел в презентационный зал. Я вспомнила о круглом столе, о проекторе, о собственной презентации — и подумала, что, наверное, сейчас совершаю нечто просто сумасшедшее. Но отступать было некуда. Я ещё раз открыла папку, к которой никак не хотела подпускать Ледянского, сверилась с лежавшими внутри документами, выдохнула — и тоже толкнула дверь.

Презентации я вести умела. Даже преобразилась сразу; впрочем, тут мне не перед кем было представляться серой мышкой. И Вешнев, и Андрей знали о том, какая я на самом деле, а помощник Павла Григорьевича был приходящим и женатым; его Мышки не интересовали.

— Добрый день, господа, — промолвила я хорошо поставленным голосом, который не могли уничтожить ни очки, ни дурная одежда, ни показательная сутулость, ни даже моё волнение. — Сегодня я готова представить вам проект от нашей корпорации…

Слова лились потоком. Я предоставила присутствующим нужные документы, сама — заливалась соловьём, стараясь не умолкать даже под холодеющим взглядом Андрея. Сначала он хотя бы пытался казаться равнодушным, но со временем — буквально позеленел от злости.