Энни была коротко стриженой девушкой неопределенного возраста в блестящем кожаном плаще до пят. Ее прислала сегодня утром президент США Грей, рекомендовав как лучшего американского детектива и ученицу самого Сагануренова. Сагануренов лично приехать не смог, так как все еще занимался украденной ангольской атомной бомбой, про которую уже четвертый день талдычили во всех новостях и клепали мемы в интернете.

Впрочем, Энни сейчас была не одна. На заднем плане в тумане маячил огромный жирный силуэт Олафа. Голдсмит, разумеется, не доверял Энни, поэтому отправил с ней начальника собственной службы безопасности.

— Вы меня отвлекаете, — недовольно заявил Голдсмит, выпуская облако пара, и принося таким образом немного вездесущего тумана даже в собственный кабинет, — Что опять случилось? Сопли вам вытереть? Или Олафа потеряла? Так вон он, позади тебя. Если пойдешь назад — уткнешься носом прямо в его пузо.

— Мы у дома епископа, сэр, — ничуть не смутившись несколько грубоватым приветствием, ответила Энни, — Я уверена, что Фрейзер здесь. Или был здесь.

— Ну так войдите и проверьте, не нужно мне докладывать о каждом вашем шаге, — вспылил Голдсмит, — Когда Олаф сходит поссать — тоже будешь мне звонить?

— Мы не можем войти, сэр, — снова проигнорировав оскорбления, доложила Энни, — Особняк под охраной вашей шотландской полиции. Они никого не пускают, даже нас. Ссылаются на указание секретаря по делам юстиции. Он, как я поняла, опасается новых атак на священников со стороны агентов генерала Яня. Нам нужно разрешение войти, чтобы хотя бы побеседовать с епископом, а еще лучше — обыскать дом.

В этот момент послышалось пыхтение, и в кадр влезла рыжая бородатая рожа Олафа:

— Или дайте мне разрешение набить этим бобби хлеборезку, босс. Они не имеют к вашему имени никакого уважения, — дополнил доклад Олаф.

— Ты бы там поменьше упоминал мое имя, — недовольно пробурчал Голдсмит, — Хлеборезки бить в любом случае не нужно. С чего вы вообще взяли, что Фрейзер у епископа?

— Мы отследили Фрейзера по камерам до самого Балерно, но дальше его следы теряются, — сообщила Энни, — Епископ — его ближайший друг здесь. Как я уже говорила, я не уверена, что Фрейзер до сих пор в доме, но убеждена, что он побывал здесь. И епископ, возможно, знает, куда он направился дальше.

Голдсмит несколько секунд парил вейп и размышлял.

— Ладно. Я позвоню секретарю по делам юстиции. Оставайтесь там.

Отряд по захвату престола Риаберры уже больше часа шагал по узкому, но не имевшему потолка коридору усыпальницы воинов. Именно по коридору, а не по коридорам, потому что здесь, в отличие от предыдущих локаций данжа, коридор был только один, совершенно прямой и без всяких поворотов.

Над головами путешественников летали волшебные огоньки паладинов, сверху нависала бесконечная темная пустота, а по бокам тянулись черные стены, в которых вскоре после того, как отряд начал путь по коридору, стали появляться погребальные камеры. Каждый из воинов покоился в индивидуальной камере, в стоячем положении. Камеры были такими узкими, что тело мертвеца не падало, оно было зажато стенами и железной решеткой, которая закрывала каждую из камер. Эти решетки были сделаны из какого-то металла, то ли некачественного, то ли просто неспособного пережить тысячелетия. Многие из решеток совсем проржавели, так что казалось, что тронь их — и металл рассыплется в бурую пыль. Некоторые решетки действительно уже давно рассыпались, в таких камерах зажатые стенами мертвецы склонились вперед, как будто печалились о чем-то.

Узких погребальных камер здесь было бесчисленное множество, они начинались чуть выше пола и уходили вверх, сколько хватало глаза, в черную бездонную пустоту, занимая все пространство стен по обеим сторонам коридора. В усыпальнице воинов было гораздо холоднее, чем в предыдущей локации, в коридоре дул явственно ощущавшийся ледяной ветер, так что Андрей совсем озяб. Из камер на Андрея смотрели пустыми глазницами трупы темных эльфов, наряженные в броню и сжимавшие в руках мечи, щиты, копья и шипастые булавы. Видимо из-за холода и микроклимата в этом коридоре мертвецы хорошо сохранились, Андрей не заметил ни одного скелета и ни одной пустой камеры, повсюду были только иссохшиеся сероватые мумии.

Пугающий дикий боевой марш продолжал играть, громко и не замолкая ни на минуту, и действовал всем на нервы. Здесь было гораздо страшнее, чем в прошлых локациях, хотя ни один враг пока что отряд не атаковал. Андрей даже не знал, что его тревожит больше — узость коридора, порождавшая чувство клаустрофобии, бездонная пустота вместо потолка, близость мертвецов, от которой нельзя было сбежать, холод или проклятый марш, который, как казалось, играет где-то совсем близко, как будто за черной стеной спрятался оркестр.

А еще Андрей жалел, что рядом сейчас нет Мелкой Буквы, книжник оказался ближе к концу колонны, а Андрей шел в первой ее половине. Будь Мелкая Буква рядом — Андрей бы непременно спросил у него, откуда у древних темных эльфов столько воинов, и почему здесь нет потолка, а самое главное — каким образом тела вообще помещали в камеры, многие из которых находились на высоте метров в пятьдесят. Наверняка камеры в стене были даже еще выше этого уровня, но туда свет огоньков паладинов уже не доходил.