— Привет, — улыбнулся я. — Ладно… круто. Я, очевидно, этого никогда не делал.

— Твой голос гораздо ниже, чем я представляла, БогЭкрана. Не такой, как я ожидала.

Подождите-ка.

Какого хрена?

— А чего ты ожидала? — спросил я, понижая голос еще больше.

— Почему-то я думала, что ты застенчивый, мягко говорящий мужчина. Твой голос приятный и низкий. У тебя действительно приятный голос.

Отлично. Она думала, что у меня голос, как у девчонки. Молодец, Райдер.

— Спасибо. У тебя тоже. То есть, не низкий. Но приятный.

— Я тебя понимаю.

— Особенно, когда ты поешь. Очевидно, ты уже знаешь, что мне нравится твой голос, — заметил я.

Она передвинулась, скрестив ноги.

Казалось, ей было комфортно со мной.

— Ага. Меня все еще сбивает с толку, что ты хочешь лишь слушать мое пение. Полагаю, ты хотел этого приватного времени для других причин. Что бы ты хотел, чтобы я для тебя сделала?

Эм-м-м… черт. Я был таким наивным? Она считала, что я позвал ее сюда для каких-то виртуальных сексуальных услуг. Безусловно, я бы с удовольствием попробовал что-нибудь этакое с ней сейчас — я был чертовски возбужден — но не мог попросить ее о чем-нибудь. Мне казалось это чем-то противным.

— На самом деле, я просто хотел с тобой поболтать. — Технически, это была правда.

Ее глаза округлились.

— Серьезно?

— Да.

— Большинство приглашает меня сюда не за разговорами.

— Ну, я не отношусь к большинству.

— Я это уже поняла за то короткое время, что тебя знаю, БогЭкрана. Ты определенно не похож на большинство парней, которые заходят на мою страницу.

Я посмотрел на часы.

— Сколько у нас времени?

— Двадцать минут. — Она посмотрела на свой телефон. — Ну, уже пятнадцать.

— А потом что?

— Ну, обычно, ты можешь внести еще, если хочешь продлить время, или я вернусь в общий чат.

— Хорошо.

Монтана склонила голову и посмотрела на меня через экран.

— Итак, о чем бы ты хотел поговорить? — Несмотря на то, что она не могла видеть меня, казалось, будто могла.

— Я сейчас немного в ступоре, если честно. Со мной такое обычно не случается.

— Это нормально. — Она улыбнулась. — Здесь нет правил. Тебе не надо говорить ничего сверхъестественного.

— Наверное, я просто хотел тебя для себя ненадолго, хотел твоего внимания… или чего-нибудь. Я думаю, ты потрясающая. Ты меня восхищаешь.

Она выглядела искренне растерянной от моих слов.

— Почему?

— Я не имею в виду твой внешний вид. Я говорю обо всем остальном.

— Из-за тебя у меня появится комплекс, БогЭкрана.

— Что? — Я определенно этого не хотел. — Почему?

— Если сравнивать с остальными, я тебя, кажется, совсем не интересую в физическом плане.

Это было смехотворно.

— Ты шутишь?

— Ну, ты ни разу не просил меня снять майку или что-то подобное. Или ты считаешь меня не привлекательной, или ты слишком приличный парень. Все еще пытаюсь выяснить, — подмигнула она.

— Поверь мне, мои мысли относительно тебя не совсем чисты. Это просто… То, что привлекло меня к тебе изначально, — не твой внешний вид. Ты казалась другой. Твое превью со скрипкой разожгло мое любопытство.

Она отклонила голову назад.

— А этим превью я, наверное, отпугиваю больше людей, чем заманиваю, да? Не знаю, почему его выбрала. Может, я считала, что это выделит меня среди других девушек, но готова поспорить, это также отпугивает людей, — фыркнула она. — Эй, у меня вопрос. Что у меня общего со скрипкой?

— Эм… Не знаю. Что?

— Стринги (Примеч.: игра слов: g-string — стринги, а также струна (string) на скрипке), — рассмеялась она, и ее буфера подпрыгнули. Клянусь, это оказало терапевтический эффект на меня.

— Прикольно, — усмехнулся я. — В общем, я думаю, эта фишка со скрипкой — крутая. Я уже готов был наткнуться на голый филармонический оркестр. Где ты научилась играть?

Она сделала глубокий вдох.

— Моя мама была учителем музыки. Она играла на нескольких инструментах и обучила меня игре на скрипке.

— А. Интересно. Теперь понятно. Ты играешь только на одном инструменте?

— Да.

— Твоя мама знает, как ты зарабатываешь? И то, что ты так креативно вплетаешь в это дело музыку?

Ее лицо помрачнело. Она смолкла, потом сказала:

— Нет. Ее больше нет. Она бы перевернулась в могиле, если бы узнала об этом.

Черт, ладно. Этот разговор только что свернул не туда.

— Ох. Эм… Мне жаль.

— Все хорошо. Она умерла, когда мне было двадцать.