– Как это? – тут я уже ничего не поняла.

– Исчезнуть, – было видно, как Алану тяжело такое говорить.

– Совсем?

– Мы отличаемся от людей в твоем понимании, – отвлек меня от погрустневшего брата Денли. – Если мы идем вопреки желаниям зверя, он уходит, оставляя нас.

– А вернуться он может? – мне стало важно это знать.

– Случаев, чтобы зверь вернулся, я не знаю.

– Так зачем идти вопреки, это же плохо, наверное, – потерять своего зверя?

– Очень плохо, – согласился Денли, опять меня целуя. – Но если к окончанию взросления не найти свою пару, то зверь дичает, и тут сложно судить, что хуже.

– А у других народов так же? – почему-то стало грустно за эти сказочные народы.

– У драконов зверь не уходит, он звереет. У нагов нет второй сущности, они тоскуют и просто уходят из жизни, – объяснил Алан. – А эльфы, тоскуя, могут выбрать два пути – смерть или же единение с природой, когда твоя сущность уже никогда не переродится, а останется магией этого мира.

– Поэтому, – Денли опять поцеловал, только на этот раз в шейку, осторожно рисуя узоры губами, – у нас, если ты находишь свою пару и у нее до тебя хоть сколько уже есть мужей, то не жалуешься, а благодаришь Богиню за щедрый дар.

– И что, все эти женщины, о которых вы мне рассказывали, истинные такой толпе мужчин? – я до сих пор не могла прийти в себя, когда мне рассказали, что у одной из эльфиек проживающей в Кении, более трехсот мужчин – конечно, там большинство наложники, но все же. Это до чего нужно быть страстной, чтобы никого не обидеть.

– Нет, конечно, – усмехнулся Алан и, приподнявшись на локтях, легко коснулся моих губ своими.

Это было так мимолетно и по-родному, что в душе у меня защемило от нежности. Я часто мечтала, чтобы меня вот так ласкали, нежили. Попытавшись вспомнить Олежку, я не могла понять, почему так сильно его любила. Ведь он не был нежным, внимательным, он всегда думал только о себе, а я все равно тянулась к нему. И, наверное, именно я проявляла ту нежность и дарила ту ласку, о которой сама мечтала. А тут в двойном размере и именно так, как я хотела.

Улыбнувшись своим мыслям, я в очередной раз прибалдела, потому как Денли, продолжая уже более настойчиво целовать мою шею, ключицы, еще и осторожно массировал мне спину, нажимая на какие-то точки, отчего я непроизвольно выгибалась и еле сдерживала ахи.

– Тогда зачем мужчины идут в такие гаремы? – я все же пыталась вернуть мужчин к разговорам, потому как было видно, что они настроены на более тесное общение.

– Потому что рядом с женщиной тепло, и оборотни не сходят с ума, а наги и эльфы не так сильно тоскуют, – объяснил Алан, уже тоже вовсю меня поглаживая и при этом смотря из-под ресниц своими невероятными серо-голубыми глазами, проверяя, насколько нравится мне то, что он делает.

– Но почему столько мужчин у одной? – меня все равно волновали их реалии или, может, это какие-то нездоровые традиции?

– У нас мало женщин, – оторвался от поцелуев Денли и, заглянув в мои глаза, грустно объяснил: – После войны, которая окончилась около семисот лет назад, девочки перестали рождаться, и у мужчин нет другого выбора, как соглашаться быть с неподходящими женщинами.

– Потому что без женщины звери сходят с ума? – подытожила я.

– Да, – выдохнул Денли.

– А рядом с неподходящей вы теряете зверя? – тут уже я поняла всю плачевность ситуации в этом мире.

Мне сегодня говорили, что у большинства барсов в замке нет зверя, и я не сразу поняла почему, а теперь стала понимать. И это меня совершенно не радовало. Ведь теперь ясны были все эти ухаживания и понятны спокойные глаза мужей. Они так привыкли, они по-другому свою жизнь не видят. Но я-то видела и другую жизнь, и вот эти гаремы меня совершенно не устраивали!

– А почему вы не примкнули к числу гаремных? – стало не просто грустно, а даже как-то мерзко, и мне захотелось уколоть их, чтобы и они почувствовали отвращение от такой перспективы.

– У нас в крови сила альф, сильная кровь, если бы мы лишились своих зверей, то и этой силы бы лишились, – Денли поджал губы и внимательно смотрел на меня.

– Мы нашли тебя, – Алан тут же стал передо мной на колени и, беря мое лицо в горячие ладони, принялся целовать. – Ты наш подарок Богини, ты наше счастье и надежда.

Он продолжал целовать и туманить мой разум. Я так давно не имела секса, что теперь просто готова была лезть на стенку. Олежка постоянно был занят – теперь, конечно, я поняла, с кем был занят, но я-то хранила верность. И вот теперь горю тут, не в силах оттолкнуть наглых кошаков.

Денли подхватил меня на руки и понес в спальню. Это чувство невесомости, когда тебя несут сильные руки и ты действительно можешь расслабиться, просто ни с чем не сравнимо. А когда, опустивши на прохладные простыни, начинают покрывать горячими поцелуями, то просто себя теряешь в этой жизни.

Кто меня целовал из моих котиков, я просто не успевала понять, они были везде – их губы, их руки. Когда я осталась без одежды, я тоже не заметила, но от их урчания заводилась еще сильнее.

Я помню, что стонала так, что, скорее всего, слышал весь замок. Но в тот момент мне было все равно, потому как, наполненная до предела, я уже не понимала ничего. Это было именно то, чего мне не хватало все это время.